3-место

«К ЧЕМУ ИМ СУКНЫ АЛЬБИОНА?…»

Дневник и письмо

К чернилам я перо направил
Сегодня, знаться, неспроста:
Литературного моста
Навесть конструкт себя заставил.

Покуда звёзды в вышине
Хрустальным светом осеняют
Природу сонную, порхают
В кувшине искорки на дне

И приглашают вдовль напиться,
Вожжами правлю мысли бег.
И торможенье и разбег
Подвластны мне. И мысль резвится.

Дневник. Бывало, другом чудным,
Он лампой озаряет путь.
А сколько раз меня свернуть
Он отвратил советом мудрым!

Коснувшись лиры я перстами,
Припомнил суматошный день.
Бежит строка и гонит лень
Благоговящими волхвами.

Покончив с дневником, с письмом
К зазнобе давней повозился.
Любовью в нём распорядился
И запечатал сургучом.

Но поздно. Свечку погасив,
Ложусь в постель, глаза смыкая.
Во тьме густой, не преставая,
Сверчки поют лесной мотив.

О былом

Чего на свете не видал:
В судьбу людскую вовлечённый,
Иным внимая, приземлённый,
В трёх соснах с радостью плутал.

Я видел свет и видел тени,
Друзей терял, найдя врага.
Ему краюху пирога
Отрезав, гнал собак на сене.

Иных уж нет. Бывало, в вечер,
Свет лампы старой погасив,
Судьбы коварной супротив,
Внимал, в душе поставив свечи.

Ходил я в дальние походы
И зрел нездешние края.
Заплыв далече, за моря,
Судьбу крестил с чужим народом.

Любви сиреневой усладу
В года младые испытал.
С своей вакханкой забывал
Себя и брал её в награду.

Теперь седой, в чертог я рая
Ещё, признаться, не спешу.
Ко рту я трубку подношу
Дела свои припоминая.

Признав в себе я слова дар,
Спешу прожить своё столетье.
Припомнив снова лихолетье,
Пишу к вам этот мемуар.

Ушла

Скрипнула дверь.
Ветер пропел погребально.
Кто я теперь?
Солдатом поставлен дневально.

Взглядом в окно.
Тучи в душе и на небе.
Ей всё равно.
В думах лишь только о хлебе.

Жизни струна.
Взвизгнув в миноре, стихала.
Мглы сторона.
Боль как с пчелиного жала.

Глупая спесь.
Рынка бездарного сверка.
Грязная взвесь.
Встала меж нами проверка.

Высказал всё.
Чёрточкой крыто былое.
Всё для неё.
Стоптано. Алчит иное.

Хмеля стакан.
Белого дыма круженье.
Ввечеру пьян.
Взгляда в стекле отраженье.

Стали цевьё?
Нет. Не бывать! Наважденье…
Сон. Забытьё.
В новую жизнь погруженье.

Предсказание

Позолоти, сынок, цыганке руку.
Цветастой юбки всполох. Зычный глас.
Прохожий в мыслях смехом выгнал скуку,
Историй жизни вспомнив прозапас.

Бумажку платы протянув степенно,
Признав талант, очей прекрасных жар,
Он руку дал, глядя воцерковленно,
В экстаз впадая, чувствуя угар.

Реальность места явственно теряя,
Сквозь поволоку присомкнутых глаз,
К цыганке вник, всецело доверяя,
Её гортанный слушая наказ.

Златой мой, будут все тебе несчастья,
Покуда вдохновенно ждёшь ты бед.
Любви святой отмкни свои объятья,
В соцветьи чувств живи ты много лет.

Взгляни скорей! На линии всей жизни
Приметь далёкий рваный изворот.
Вдруг громкий окрик друга к горлу песни
Ножом пристав, изгладил приворот.

Догнал приятель, запоздавший к встрече.
Цыганка, чертыхаясь, прочь пошла.
Растормошил, созвал благое вече.
Седая мудрость ум его нашла.

Идут, смеются, что-то обсуждая.
Часов не замечая, ждут обед.
Позёмка вдоль аллеи, завывая,
Кружит для них, седая, много лет.

Стрела Амура

Прекрасное утро. Амур вознесённый
Взирает вальяжно и нагло с небес.
Жеманный распутник. В роду обречённый.
С укором главою качает Зевес.

Советуясь будто с самой Афродитой,
Кивая, кривляясь, смеясь из тишка,
Жонглирует лихо он с мыслью рачитой.
Слуга караула, глядит в простака.

Лихое удумал. Эвоное диво!
Оружье прицельно мелькнуло его.
Из мысли привычной, взирая строптиво,
С готовностью миру явить естество.

Стрела, возметнувшись, нащупав паденье,
Летит, завывая, в заветную даль.
Эрот же бессмертный, Урана знаменье,
Людскую снимает мгновеньем печаль.

Упала. Попала! Судьбы разрешенье.
Согбённая жертва коленом в земле.
Глядя восхищённо в своё отраженье,
Воспев Куролеса, пылает в огне.

Волшебник, довольный, хохочет. Стрелу
Иную готовит. И цель уж признал.
Не ты ли ей будешь, покорный ему?
На многих он меткость свою испытал.

Воля предков

Мгновенья жизни посвятив
Отчизне, прав ли ты в годах
Стяжать, а после пышно прах
Покоить, душу развратив?

Абстракт начав, разумно знать
Разгул деяния в развязке.
Негоже плесться по указке.
Абсурд ты должен различать.

Стремись потомок к воле предка,
Стерпев нужду, труб медных звон.
Таким дарован твой резон.
И в ладе он звучит не редко.

Хватай ты жизнь из-под уздцов.
Играй, рискуй. Но будь в почёте!
Расправься. Будь на перечёте.
Ума палатой для глупцов.

Потерянный завет

В небе смерклось, птицы замолчали.
Тучи, солнце полонив, летят.
Стайки грязных, плачущих дитят
Видят в страхе чудища из стали.

Нестерпимо в воздухе от смрада.
Рой проворных, чёрных вьётся мух.
Уст в уста, гадая, льётся слух.
В гости ждёт земли родной прохлада.

Стервенело глаз вгляделся в тьму,
Что ползла, летела и бежала.
Мать-земля гремела и дрожала,
Восклицая — всё своё возьму!

Света, тени рать пускала кровь.
Посекло двуногих плоть не мало.
После брани чище поле стало.
Затянула Мара ум их вновь.

Вспышки света в окнах задрожали,
Застя взгляд свидетелей немых.
Жгли траву, благословя слепых.
Загодя, лишь с разумом бежали.

Но куда не дайся — схрону нет.
Разум на поверку был безумьем.
Он затих в канаве над раздумьем.
Сгинув бесколенно, пал Завет.

След в судьбе

Что стоит жизнь? Кого ни спросишь
Ответы разны. Век один
Ты сам в алтарь души приносишь,
Богач иль беден. Чем любим?

Какую память о себе
Ты вознамерился оставить?
А роль сыграв в чужой судьбе,
В её скрижалях сможешь править?

Вкусив стремленье к торжеству,
Поправ Природы наставленье,
Изнанку ставя к естеству,
Загнав себя под наступленье,

Чем меру взял, признав лишь силу?
Свет жизни сможешь даровать
Неся лист лавра врозь не к миру?
Уважишь как старуху-мать?

Живя размеренно, степенно,
Плодя наложниц и врагов
И слуг, поймёшь, что тело тленно.
Отмкнёшь ты вечности засов.

Нежданная встреча

Ночь на небе. А дорога
Мчится длинною змеёй.
Звёзды светят ей убого.
Крыта белой простынёй.

Ямщика лиха отвага:
Тройка гнёт лишь удила.
Он не зрит ей лучше слада.
Словно жизнь ей не мила.

Знает накрепко уменье,
Неспроста был занят он.
Бодро мчит. Уж вот именье.
Хмурый барин входит в дом.

Звонко окрик раздаётся.
За порогом – хрип коней.
Шустро вниз слуга несётся,
Мнит лицо своё добрей.

Что изволите откушать?
Вопрошает бодро он.
Продолжая жадно слушать
И взнося к власам лосьон.

Федька! — барин обратился.
Ужин! Голод мне претит.
С бала в вечер воротился,
Несть к нему тотчас велит.

За стол сел. Уж полночь скоро.
Чувства рвут нутро. Вина
Чарку залпом. С разговором
На балу был к ней. Она

Красоты была небесной.
В первый раз о ней слыхал.
И добра, мила, прелестна.
Рока гром. Он воспылал.

Граф Иван сидит в кручине.
Пьяных песен волен звать.
Не спроста была графиня.
Муж. И встреч уж не бывать…

Суп подвинул. Встал, шатаясь.
Прочь побрёл, узрев разгул.
Не легко с собою знаясь,
Лёг в кровать и там уснул.

Тяжко чувствуя похмелье,
Он проснулся по утру,
Наблюдая слуг веселье
С детворой в своём двору.

Гулко мысль в главе почуя,
Тройку вывесть приказал.
Приоделся, негодуя,
И умчался на вокзал…

Нападение

Чеканя шаг по мостовой,
Шёл взвод. Суровы лица в дали
Смотрели. Кто ещё живой
При тайне сдюжить бой мечтали.

Хитёр противник. В день утроясь,
Забыв священный договор,
К прыжку как дикий зверь готовясь,
Одел воинственный убор.

Попрал дозволены границы,
Нарушив мирной жизни бег,
Разрушил города, станицы.
Призвал Всевышнего в набег.

Страда, где молодость и старость,
Жалея только лишь себя,
Рубила головы. Усталость
Привычно чуяла, губя.

Дым чёрный вился над простором,
Неся страдания. С небес
Летели коршуны дозором.
Вселился к ним кровавый бес.

Лукавый, видя представленье,
Урчал довольно. Чан с водой
Подогревал и угощенье
Варил с тем кто не шёл домой…

Авторская справка: Николай Мирсков, Россия

Мирсков Николай Александрович По образованию инженер ПГС 30 лет Писать стихи начал чуть больше месяца назад.