image

«К ЧЕМУ ИМ СУКНЫ АЛЬБИОНА?…»

1.
К чему им сукны Альбиона,
Так каждый сам был виноват,
Что жизнь прожил в дали от дома.
Наш дом один — Израиль, брат…

2.
Когда воображаю Лондон,
На грани плоскости стоя,
Его углы тяжёлым ромбом,
Вокруг не круглого меня;

Воображаю как заречься
Нам, к сожалению, не пришлось,
Будто прямые в бесконечность,
Мы параллельно будем врозь.

3.
Под нависшим тугим потолком,
Возвращаясь в черничные ночи…
Я когда-то тогда, отложив на потом,
Не глядел в твои чёрные очи.

Майский дождь за распахнутым настежь окном,
Пусть стучит по набитому темени…
Я на белом коне, и ты с красным бантом,
Против вектора зыбкого времени.

4.
Ноябрьские гирлянды,
Часов золотистый бой.
Нарядная, босоногая
Ты первый раз со мной.

И пусть за окном моторы
Крикливо взрывают газ.
Мы за квадратной шторой,
Никто не увидит нас.

Осеннее, вязкое утро
Прольётся в сырой дали.
А ты, моим взглядом укутанная,
Посмотришь в глаза мои.

5.
Ну вот и прошла зима,
А небо всё гуще, гуще
Затягивают облака
Плоские, неимущие.

Апрель однобокий бесится,
И будто бы вишню рвут,
Не будет другого месяца,
Любимые не придут.

6.
Мороз и солнце — нос захлюпал,
Иду на завтрак, хоть поем;
Со мной опять сидит Андрюха,
Микро коммуны макро-член.

С утра набьём мужское брюхо:
Блины, сосиски, сладкий джем,
Из круглой чашки кофе хрюпну
— Семь тридцать в Хэртфорде эй-эм.

7.
Старая добрая классная Классная,
Я б Вам принёс шоколадных конфет.
Там не известно, что тут скоро масленица:
Милый учитель, молчите в ответ.
Я уже прожил шесть лет заграницей:
Школа, кадетство, университет.
Сейчас пообедав, внезапно опомнился,
Вас — нет…

8.
Россия. Усталый законченный век.
Детский смех перечёркнутый минусом.
Очень хочется броситься, кинуться в бег,
Раствориться скорее и вырасти.
Я мечтаю о маме, а мамы всё нет,
И конфету жую с горьким привкусом.
Но вокруг только жёлтый размазанный снег,
Пусть меня похоронят за плинтусом!

9.
Я — жид, а значит я — паскуда,
Я — узкоплеч, я — кривонос,
Позор — стране, друзьям — Иуда,
Хитер, порхатый пейсeнос.

Сыны библейских про-отцов,
Сион обещанный, далекий,
В толпе слепцов и подлецов
Еврейский быт всегда нелегкий.

Назло погромщикам и гадам,
Антисемитам, интифадам,
Мы стерпим горе, расхлебаем;
— Я говорю: «За Жизнь. Ле Хаим!».з

10.
Балкон-веранда, низкий столик,
Бочата-салься в темноте,
Фонарный свет — я голый слоник,
Ночь кружит вальс. И в длинноте

Объятий скромных, простодушных,
Рассветов душных-дворовых,
На чистой маленькой подушке
Потеют двое молодых.

Рука к руке на скрип кровати,
Горит постель в полутонах,
Октавой вверх! Пожар на хате!
Аккордом вниз — светло в домах.

Деревья кронами светают,
Балконы крышами блестят,
Ночь как кораблик уплывает,
И флейты больше не свистят.

Я Вас любил сегодня ночью,
Я Вас хотел для Нас двоих,
Я Вас держал, что было мочи,
Я Вас имел у ног своих…

Авторская справка: Алибек Искаков, Великобритания

Родился и вырос в Алма-ате. В пятндацать поступил в Хэйлейбэри - это такая школа интернат под Лондоном. Там был кадетом, занимался парусным спортом, увлекался философией. Спустя три года начал писать. Потом университет в Лондоне, специальность - право. Стало появляться больше друзей, подруг, вдохновения... Пишу в общей сумме чуть больше трех лет и по большей части про любовь.