Sveta E

«К ЧЕМУ ИМ СУКНЫ АЛЬБИОНА?…»

Им жизнь важна вне прогнозов погоды,
в их окнах свет и до темноты
ждет их та, что ждать готова до конца земли.
Им быть вечностью в капле парафина,
застывать до самых основ глубинных,
им не искать приключений нового света,
у них есть все, о чем молилась Дездемона,
к чему им сукны альбиона?
в них есть все, в чем мы, стиснув зубы,
не умеем себе признаться.
Мы будем им не судьи,
нам даже не разобраться,
они целы в каждом мгновении,
в каждом восходе луны
и падении солнца
за горизонт в те дни,
когда когда потеряны мы.

-/-

Боже, не возвращай меня обратно!
Оставь в эйфории прекрасных слов и музыки счастья!
Пусть порой и отчасти все затянуто черною мглой, и поблизости пропасти объятья,
В поэзии, в ней одной, есть суть и жизнь ищущего не понятия, а смыслы,
И искрой быстротечность жизни во взгляде твоем узнаваема.
Успеть завершить этот прием
В честь любви, и чувствовать, как огнем горят ладони,
Как по сердцу топором — а что вы хотели? Не в садовом цвету живем. Вы и не робели.
Вам страх не чужд,
Убедительны объятья,
Вам без слов писали письма,
Передавали их потоками.
Вы не жгли, не рвали,
Вы рождались в них новыми строками

-/-

Дорога домой
На мне будет пальто, темное, с высоким воротом,
Немного грусти в глазах — ты сразу меня узнаешь.
Я с нетерпением буду ждать нового года,
Он всегда приносит с собой перемены.
И буду ждать тебя.
Мы сразу друг друга узнаем:
У тебя часы на запястье,
Их ход давно уж замер.
У меня родинка слева на шее,
Буду щуриться, если солнце.
Буду кривляться, если захочешь сфотографировать.
Обещай не притворяться, не лгать и… обнять меня.
Во всем этом есть утомительное, но ценное.
Цена этому — наше счастье с тобой.
Пусть пух стелется на летние тропы,
пусть весной обязательно включат горячую воду.
Пусть проводник сделает чай в стакане,
Черный с лимоном. Стакан задребезжит, состав на ходу.
Пылью поезда пропитаются руки.
Прибытие будет на севере.
Назначение предусмотрено,
Прописано в памятной книге.
Пальто будет касаться сугробов.
Нас с тобой взглядом окинут,
Как приезжих не из этих районов.
К тому времени у кого-то вырастут дети,
На тебя будут смотреть, как на чужого дядю.
Я разыщу все, что было нечестным,
Распущу всех, кто был нечестен.
Я прощу тех, кто не станет гласно известным.
Пусть мне отпустят то, что невыносимо тяжелым
Грузом, тащится тенью.

-/-

напишите на моем теле дерево,
пусть не маслом и с болью,
заключенное в идеальной форме,
как необозримое колесо Дхармы.
пусть будет мне силой и в корне
перевернет всю эту труху наверху,
и светом и небом пусть станет
заключенное в круге, манящее
древо, всему будущему посылом
о необходимом в душе застолье,
один на один перед лицом
вселенной и болью,
и жилкой не поведет ствол
стоящего на твердой земле,
питающего корни младым светом,
планету – солнцем.

-/-

Не говори, что стихи – иное,
Ведомое, рифме подчиненное.
Не говори, что строчишь чепуху:
Ибо все пережитое – не пустое.

И даже если не в такт,
Не по стилю, не в сюжет,
Не в рифму, не в сердце,
Не ударом в ключицу,
Оно все равно мне пригодится.

Авторская справка: Светлана Елфимова, Великобритания

Родилась Ставропольском крае, детство провела в Архангельске. В 16 впервые попала в Лондон, в 18 переехала в Сочи. Спустя какое-то время вновь оказалась на Британских островах, где сейчас и проживаю. За это время пристрастилась к путешествиям, успела побывать в 15 странах. В списке любимейших - Индия и Индонезия. Пишу, фотографирую, практикую и веду занятия по йоге, люблю серфинг и литературу.