Gal-vert-balcon

«К ЧЕМУ ИМ СУКНЫ АЛЬБИОНА?…»

Пра пра…
бабушка

К чему им сукны Альбиона…
Вся иллюзорность эталона
рассеивается в снегах, —
сукна не видно в двух шагах.

Венчанье, звонниц переливы…
Сукно мундира, голова
плеча коснётся торопливо.
Ещё дитя — уже вдова.

«Проездом, друг…» — Во цвете лет,
огнём охватит: безупречен !
Сукно на карточном столе,
приданое — игра на вечер.

Взрослеет дочь, — балы, столица.
И вот корнет из дальних мест
посватался. В кругу невест —
«старушка мать», (едва за тридцать).

В мерлинской шали, взгляд смешливый.
Портрет в альбоме — тушь, перо.
Как схвачен дар: любой порой,
в любых утратах
быть счастливой…

***
Дантес — «Онегин»,
Пушкин — «Ленский» ?…
Татьянин день, сюжет дуэли.
Над белым полем профиль женский
почудится, уронят ели
убор из снега, станет тихо,
негласный след развеет ветер,
оставит каверзное Лихо
лишь серый цвет на белом свете.
Все краски небо горстью синей
льёт в полынью на Чёрной речке,
и горизонта гильотина
перечеркнув, погасит свечку.
От выстрела лиса, в капкане
оставив лапу, убегает.
Позёмка белой тенью скачет.
Смертельной болью недруг ранит,
а друг без боли убивает,
без умысла, и плачет, плачет.

Такая разная любовь…

» Любовь — это дорога к солнцу,
мощёная острыми алмазами,
по которым должно идти босиком»
М. Чюрлёнис
1. Что ещё не сказано о любви…
Скалы, солнце в брызгах, дом с маяком.
Океан людей кругом, — доплыви,
лодка и ледокол
под моим окном.

Заплывём в доступный двоим предел, —
близнецы сиамские под водой,
рассмешит до слёз невесомость тел,
солью на губах
обожжёт каждый вдох.

Быть одной единственной — повезло,
пусть и длилось миг, всего ничего,
возвращались в лодке с одним веслом,
рыжий круг спасательный —
для одного.

Карусель в Париже — там цепь любви
разорвали столько блаженных пар.
Неизбежно горькое «се ля ви»…
Соль любви — переждать
верховой пожар.

Йогу выучить — босиком по льду.
Ведь «до завтра» — то же, что «до всегда» ?…
Задохнусь от бега, за дверью ждут
рук твоих
оголённые провода.

2. Мигают затворы век,
на памяти дней негатив, —
причудливый калейдоскоп
сюжетов в режиме «нон стоп»,
нацелен зрачок-объектив:
осечка, блик, фейерверк?

А солнце спит на луне.
На кончиках долгих лучей —
лица незнакомый овал,
неведомым шрифтом — слова…
Сквозь тёмные окна ночей
слепые — видят во сне ?

Проходишь, взгляд затаив.
Я слышала, в жёлтых цветах
магический спрятан магнит,
(на чёрном), играю гамбит :
в витринных светясь зеркалах,
шаги повторять твои.

А если надеть скафандр? —
Не леди Годивой скакать
верхом среди белого дня.
И ты не узнаешь меня,
и не уничтожишь опять
нефотогеничный кадр.

3. Окуная слова в тишину,
обволакивая дыханьем,
на ладони тебе протяну
молчанье.

Ты случайно с дороги свернул,
и в моей западне бессонниц
ключ от дома чужого сверкнул. —

А солнце,
будто нет у него больше дел,
над твоими встаёт плечами,
(месяц дырку в окне проглядел
ночами).

Чур* поставит на двери печать,
дом откликнется беспечальным, —
чтобы ты не сумел мне солгать,
молчаньем.

* Древний Бог очага

4. В Италии говорят:
«Между теорией и практикой
лежит море…»
Отряхивая с пальцев многословие,
«солдатиком» нырнув за тенью смысла,
достав со дна чужое предисловие,
обломок чьей то затонувшей мысли,
отправишься испытывать везение
в штормах, где волны скачут чехардой,
забыв простой закон стихо-творения:
плывешь, держи бумагу над водой.

А до тебя мне не доплыть без компаса,
дороги не найти в твою чужбину, —
развеяна по морю карта космоса…
Из вязи пряных слов сплету корзину, —
воздушный шар, верёвочная лестница,
твой голос — до седьмого неба нить.
К тебе, вслепую — грешница ли, вестница,
лететь над морем — будто к солнцу плыть…

***
…Я позвоню, вот прямо сейчас,
лишь в заблуждениях разберусь,
и перестану рубить с плеча,
дилеммы выучив наизусть.

Да, зеркала с утра протереть,
смахнув с лица вчерашний сюжет,
и отказаться от сигарет,
предупредив безнадёжный жест.

То шах, то мат, — хотя бы ничья
цейтнотом завершала игру.
Метафоры снуют по ночам,
бесследно растворяясь к утру.

Корзина с непросохшим бельём,
черновики повсюду, и пыл,
с которым поглощает жильё
инстинктом размножения пыль.

А всей беды — успех невпопад,
и мат в делах — пространство в окне.
А дыры — лишь расширенный взгляд,
звоню !… «Этот номер не ……………..

Григорию Соколову
***
Рояль однокрыл,
не умеет над сценой летать,
стоит одиноко на трёх
неуклюжих ногах,-
прорехи в эпохах разрозненных
может латать,
и длить совершенства,
не узнанные впопыхах.
Не скрипка, не флейта,
открыт и легко уязвим,
не спрятан в футляр
от чужих и небережных рук,
печатью полёта
на линиях пальцев храним, —
волной изогнувшись,
крылатым становится звук.
Распятые струны,
Ваш профиль и солнцеворот*
в ладонях, безудержным
счастьем заполнивших зал, —
дышал и светился рояль
от воспрянувших нот,
и каждый, кто слушал,
с Шагалом по небу летал…
Вы нас сотворили,
разгадывая нотный лист,
из струнного эха,
из вечности, — из ничего…
И кто то сказал:
необычный какой пианист,
играл, будто в зале
и не было вовсе его.

* Символ позитивной сотворяющей энергии.

В старой Европе

Срастаются стены домов,
свыкаются — здесь им не тесно.
Идёшь и читаешь письмо,
а кто написал, неизвестно.
Вне воли дворов проходных,
фигуркой на шахматном поле,
по правилам логик иных
вступаешь в игру поневоле.
Царапается алфавит,
не встраивается в горло, —
занозой случайной болит
инакозвучащий город.
Упрямством устойчивых фраз
обкатаны мысли, как камни,
и смысл объяснений не раз
мелькнёт, усмехнётся и канет
в кулисы забытых интриг,
в партер перед пряничной сценой,
в страницы из уличных книг,
открывшихся одновременно…
Иллюзий ведро зачерпнув,
проходишь нездешней походкой,
беспечно во двор заглянув
сквозь дырку в ажурной решётке.

«Я конечно знал, когда ехал в Америку,
что там говорят по английски.
Но не до такой же степени ! »
(Шутка, услышанная в …0-ые)
***
Аквариум мерцает хлорофиллом,
похож на полуночное такси
с табличкой: «в парк», — домой, где караси
обжили старый пруд, заросший илом.
Где речь на вольный паводок похожа,
толпа щебечет, словно птицелов, —
в потоке уносящих в детство слов
дышать и говорить — одно и то же.
А здесь чуть рот откроешь — будто голый,
акцент стал ахиллесовой пятой,
артикли донимают маетой,
и с ними совершенные глаголы.
(А рыбы — это бывшие поэты,
безмолвно открывающие рты,
среди разноязычной суеты
ушедшие в молчание аскеты).
Поэту — вспомнив заводь с лопухами,
при резком свете фар и фонарей
дыру от дома до чужих дверей
латать несовершенными стихами…

Авторская справка: Галина Крётеньи, Швейцария

Серьёзная : Любить самого себя и ближнего, как самого себя. Несерьёзная : Мы видим других через фокус очков, а те на нас смотрят сквозь ракурсы призм, мы все - словно пазлы из пёстрых клочков, - и как их в единый собрать организм... (см. фото)