P1130269

«К ЧЕМУ ИМ СУКНЫ АЛЬБИОНА?…»

К чему им сукны Альбиона?
когда под сапогом весь мир?
Их манит слава Вавилона,
не Черчиль, Сталин их кумир.

Врага им мило воплощенье,
блистает северный оскал.
Ни снисхожденья-поглощенья
бледнея их вожак искал.

Не матери, а сучьи стаи
приносят их в родильный двор.
И суть их подлая, гнилая-
трамвайный вор.

Войны им хочется посева-
в домах убитых легче красть.
И маршей бодрые запевы
ласкают слух-крепчает власть.

Власть изощренных людоедов-
позорный смрад земли моей.
Я проклинаю их победы,
молюсь чтоб сгинули скорей.

Вы, люди добрые, простите!..
Мой гневный крик-он от стыда.
А убиенных помяните,
И я приду к вам отрыдав.

1.
Было счастье простого незнания
И оно всё определяло.
В сердце жило одно призвание,
Всего будущего начало.
Я не знал искривленья завистью,
Не знал суеты раболепия,
Хотя был я росточком маленький,
Верил в души бессмертие.
Я не знал поцелуев подлости,
Рассвет всегда праздновал,
Дружбу смел называть совестью…
А любовь властью.
Верил я в светлый мир истово,
Вражду называл холодом,
И с надеждой ждал от судьбы милости,
A звалась та пора-молодость.

2.
Нет ни дома, ни поля, ни просeки,
Kак же мне возвратиться в страну,
Там где Бог баловал зимы проседью
Где любил я всего лишь одну.

Моя жизнь превратилась в опалину
На чужих искривлённых досках,
И живу я чужой, словно каменный,
С подменённой свободой в потьмах.

Сам себя на потребу я выкинул
Потешался и сальто крутил,
А потом хвастал суммою выкупа,
Что за скуку свою заплатил.

Мне бы снова туда на прошедшее,
Посмотреть зaбелённым глазком,
Ощутить холод солнышка, гревшего,
Над тем местом, что звал раньше «дом».

3. Ветки,бьются в окна, ветки,
Рвется скрежетом в груди,
До блуждающей отметки
Не по силам мне дойти.

А сегодня утром влажным
Непокоем одержим…
Я хотел быть точен с каждым,
Но ошибся, согрешил.

И не то,что соблазнил я,
Взял чужое, пил без дна,
Мою душу полюбила
Чья-то верная жена.

Я искал, я ждал томленья,
В чести, в правде, во хмелю.
Привело ж его сомненье,
Обреченно, как петлю.

И теперь не знаю даже,
Как мне жить без этой тьмы,
Что рождает в сердце каждом
Свет безмерной глубины.

4.

Вечерняя песня.
1
Вечерняя правилась,
Толпились празные
В молитве истовой
С глазами грустными…
Звучало пение
И строгость дивных фраз
С распевом знаменным
Сливались чувственно.
С крестами, куполом
Играли зайчики,
А в белой трапезной
Столы готовили.
Служили мальчики
Со рвеньем взрослости,
В блаженном трепете
Вслух славословили.

2
Блеклые сумерки
В кремовой спаленке
Бесшумно спустились,
Волос её тронули.
Она задремала,
А кто-то маленький
В ней вдруг шевельнулся,
Разбуженный звонами.
Весна была ранняя-
Ласкало солнце уж,
Ручьи в проталинах
Текли играючи,
Но быстро пряталась
Под веки грязных луж
Весны испарину
К рассвету тянучи.
Она спала сладко,
Приснилось лето ей,
В июле, августе
Плодов явление…
Раздастся детский крик
И в золоте кудрей
Придёт её сынок
На землю с пением…

5.
Когда-то… (Дневник)
…Её ждала тетрадь с тиснёною обложкой,
Ей прочили успех-сам Блок хвалил стихи,
Она была одна, а на любовном ложе
Несмятое бельё, ни стонов, ни тоски.
Весь огрубевший мир не знал очарованья,
Разорванных в клочки её девичьих грёз,
Что для её души звук славы и признанье
На фоне злых ночей с рыданьями без слёз?..
Он был представлен ей вельможей офицером,
Она зарделась вся, играл оркестр вальс,
И первые шаги её мечтаний смелых
Они прошли вдвоём, сбежав от лишних глаз.
Потом был катильон, вновь вальс, за ним мазурка,
Пожатия руки, и вздохи, и слова,
Шампанское, а страсть играла с нею в жмурки,
Взгляд полон теплоты и кругом голова.
К чему же суета и строгость, и ужимки,
Когда у влажных губ дыхания слились?-
Нет в мире ничего, лишь тени-невидимки,
На лепестках души восторгом занялись…
Пленительный мираж разбился в одночасье
Когда взошла луна и зачернел балкон,
И он вздохнул:»Ну,что ж, пора, пора прощаться…»
Войдя в проём двери, отвесил ей поклон.
Он скрылся в один миг, как солнечное небо,
Как чувственный туман, как почерневший снег,
Как будто это сон, а с нею он и не был,
Лишь, как набат в ушах, его прыжок и бег.
Её ждала тетрадь,чернила и прозренье,
Над свергнутой мечтой глумилось вороньё,
Она взяла перо и без уродства мщенья
Внесла в дневник слова:»Как больно, всё враньё».
6.
Гречанка
Без неё тускло светит лампа
И позорно оголена в абожуре,
Её шаг, её образ манкий
Я не вижу в окне вестибюля.

Растворилась,ушла,украдена,
Стены дома оделись инеем,
Камень плачет, и каждая впадина
Помнит пенье её милое.

Не пушиста она и даже не белая
Гордый профиль наездницы статной
Она чья-то мысль смелая,
Чья-то доля в горстях азарта.

Я позвал её в ночь, в Венецию
Побродить под галдеж карнавала,
А она предпочла берег Греции
И ушла по печальным каналам.

И теперь я, как лист скомканный
Не пущусь вслед за ней в погоню.
Её имя лежит осколками
На моих окровевших ладонях.

7.
Александру Блоку…(посвящение)

Я узнал ее тонкую, белую
Когда в цвете стояли яблони
И взмолился, как никогда с верою,
Но блеснули её глаза как огни.
Руки всплеском схватились,замерли…
Поднялись брови мукой, обидою,
Потемнела и в этом мареве,
Разразилась слезой не прикрытою.
«Я ведь вами была брошена
На мосту,с поржавевшей оградою.
Вы прошли сквозь меня, словно рощею
В жаркий день, насладившись прохладою.
А я днями в доме с башенкой
В маске черной сомненьями маялась,
От отчаянья с дурой Дашею
Говорила, в грехах каялась.
Исписала холсты портретами..,
Ваши брови, трагически тонкие,
Ну а вы отвечали приветами,
И пускались в попойки звонкие.
Балаганом вы звали действие,
Только нет, дорогой мой, мальчик!
Красоты не бывает в бедности,
Комедийный то был балаганчик.
Вы тогда предпочли бесстрастную,
В леопардовом пеньюаре
Пустоту антилопо-глазую
Поэтессу-печаль бульвара.
Что ж теперь вы напившись красками
Цветом яблони, кремом полуденным,
Вдруг зарделись,сломались страстию
Перед девушкой вами погубленой?
Только нету меня, давно сломана,
И горю я в костре тщеславия,
Я теперь вам огня стонами
Появлюсь только раз на прощание.”

8.
Я тебя угадал…
Я тебя угадал в неизвестности,
За размытыми млечными страхами,
На краю переполненной вечности,
За шелками шарфов и рубахами.

И задолго до встечи, до имени
Я тебя полюбил, очарованый,
Я твой образ у ангелов выменял
На двенадцать голубок фарфоровых.

На двенадцать поклонов у Господа,
На двенадцать лет одиночества-
Я клянусь, что любить буду до смерти,
Но и после любовь не закончится.

9.
Чужая.
Мы не дождемся встречи зрелой,
раскроенной страстями в лепестки
Не быть тебе со мною смелой,
а мне не плакать от тоски.

Все в правде жизни упрощенной,
в такой понятной суете,
корабликом по дну мощёной
судьбы…безвольные, не те.

Нас накрывают волны долга,
придуманных мещанством пут
И мы любовь, как пепел скомкав,
уходим в предмогильный путь.

А если б крылья дали силу
и в небо, в голубиный лёт,
и до бессилья воздух били…
Пусть вместе,смерть нас узнает.

Пусть видит невозможность горя,
биенья ненасытных губ,
как сердце к сердцу лаской вторит.
Тогда пусть бог начнёт свой суд.

Нет ничего, ни дня, ни ночи,
ни солнца, ни лукавых глаз.
В один комок, без мыслей прочих,
в любви под небом двое нас.

Авторская справка: Олег Коломиец, США

Олег Коломиец, родился в Киеве. По профессии-оперный певец. Довольно давно живу в Нью-Йорке. Сейчас оперой зарабатываю редко, но музыкой занимаюсь много.Обладаю отвратительным даром пародии, что однажды привело меня на первый канал телевидения России.Стихи стал писать в раннем, подростковом возрасте, восхитившись девушкой с густой косой соломенного цвета.Теперь пишу ещё и прозу, как это часто бывает с людьми, не способными высказываться локонично. Печатался в журнале "Слово".