image

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

 

Друг бардов английских,
Любовник муз латинских,
Сбежал от объяснений и простуд.
Покрылись безразличием
Петровский и Новинский.
Они тебя давно уже не ждут.

Пусть там где море мается, туманами играется
Ты будешь вновь подобен божеству.
И будешь петь и праздновать, и бог не даст раскаяться
И вспомнить нашу грустную Москву.

——-

Я знала, это будет, но когда…
Не разрешив мне сделать даже вздоха,
Обычная московская среда
Решила, что закончилась эпоха.

В кольце бульвара в шуме городском
На первом льду безрадостных известий
Стояла я нетвердым каблуком
С сознанием того, что мы не вместе.

А город походил на домино,
Указывал размеренность и сходство.
И были все в одном и все одно,
Лишь я постигла страшное сиротство.

Упали плечи, потеряли стать,
И на платке погасла незабудка.
И я не знала, как себя держать,
Чтоб не сойти за хрупкую рассудком.

Страшась простых и будничных потерь
Бежали все, кому бежать охота,
И успевали, закрывалась дверь.
Их увозил троллейбус с эшафота.

О, нет не вам, не вам моя печаль,
Лишь для меня одной она по сути.
Но кто-то вдруг дотронулся плеча.
Сказал старик: Их много на маршруте.

——//-

А помнишь, ты обещал,
Что встретимся мы в апреле,
И будет гудеть вокзал,
И точно как мы хотели
Как видели в каждом сне,
Замкнутся кольцом объятья.
И повод найдется мне
Одеть наконец-то платье.

А помнишь, мечтали мы,
Как могут мечтать лишь дети,
Что нету такой судьбы
И города на планете,
Где будем мы не вдвоем.
Все тайны и пульс вселенной
Казались нам букварем
И чем-то обыкновенным.

Всезнайки и хвастуны,
Решившие как-то сразу,
Что правила не нужны
Красивым и кареглазым.
Без страха смотрели вдаль
И мерили жизнь веками.
Ты знаешь, а мне не жаль,
Что были мы дураками.

И все, что пришло потом,
В купейном или плацкарте,
Крестило нас не огнем,
А символами на карте.
Учило тому, что боль
Есть главная из законов,
А жизнь — лишь прогулка вдоль
Холодных сырых перронов.

Кто скажет, что стал мудрей
От страха и снов тревожных,
От долгих как смерть ночей,
Тот, думаю, врет безбожно.
От этого сохнут рты,
И вянут глаза как розы.
Одни лишь полны листы
Стихов и бездарной прозы.

Надеялась много раз,
Что всё, я разбита всмятку,
Но, кажется, я — алмаз,
И твердость моя — десятка.
Весь мир побежит водой,
Хмельной от своей капели,
Лишь я остаюсь с тобой
В придуманном мной апреле.

——//—
Не грусти, моя радость,
Солнце моё, не скучай.
Говори о хорошем,
О том, как придут невзначай
Сотни зеленых вёсен,
И под кожей моей
Вновь побегут ручьи.
Говори о хорошем.
Не молчи.

Прошу тебя, расскажи,
О том, что хранишь в секрете.
Пройди сквозь границы и все рубежи
На свете.
Сейчас прошепчи,когда ветер стих,
Что звезды тебе рассказали.
И будет небо у ног моих моих
Теплое, без печали.

Ты — сила моя, мой свет,
Из правил всех исключение.
Чистой водой, небесных комет
Свечением,
Ресницами и руками,
Хочу тебя обернуть.
Я знаю, трудно быть нами,
Но будь.

—-//—

Среди тысяч других печалей,
Принимая указ судьбы,
Люди плакали на вокзале,
Повторяя: Звони! Звони!

Заходили в вагон ребята,
Им девчонки смотрели вслед.
Возжелавший своей утраты
Улетал на перрон билет.

А мальчишка кудрявый деду,
Тщетно силясь не зарыдать,
Говорил: Я опять приеду,
Постарайся не умирать.

——//——

Кто врет из них двоих, кто выйдет прав?
Десятый день весны — кричит бумага,
На ней упрямых циферок ватага
С зимой жестоких требует расправ.

Но небо отвечает: Надо ждать!
Все то, что торопливое светило
Так дерзко и напрасно растопило,
Вернуть на место следует опять.

И сеет, сеет снег на старый лад,
Как семена ангины и бронхита,
Но я уж разглядела фаворита,
Конфликта очевиден мне расклад.

Я голос отдаю календарю,
В нем слово «Март» написано курсивом,
К бумаге в исполнении красивом
С надеждой подхожу, как к алтарю.

Я восхищаюсь стройностью рядов
Солдатиков из типографской краски.
Скорее в бой вступайте без опаски,
За слово «Март», за свежесть городов.

Гоните прочь холодную чуму.
О, вы, математические схемы!
В погоде этой вовсе нет системы,
Так надо объяснить ей что к чему.

Но в споре снова небо победит,
И вот оно уже темнее стали,
На завтра сверх того пообещали,
Что шар земной с орбиты улетит.

От постулатов, видно, малый прок,
Линейкой жизнь не хочет измеряться.
А нам осталось снова удивляться
Тому, что все не вовремя, не в срок.

—-//—-

Я научилась жить,
Снова и снова себя убеждала:
То что в шкафу надо носить,
А не глазеть в журналы.

И правда, несложно привыкнуть тлеть
Как листья, сметённые в большую кучу,
Не рваться на тысячи звезд, не гореть,
А быть как все — ни хуже, ни лучше.

На все вопросы отвечать «Нормально»,
Забыть о беконе и углеводах,
И фото выкладывать в социальных
О матчах хоккейных и турпоходах.

Так все живут, подползая к концу,
И я прожила бы две тысячи лет,
Но вдруг как вспышка, удар по лицу-
Из бездны забвения
Сообщение:

«Привет».

Всё рушится вмиг как от метеорита,
И я расщепляюсь — немирный атом.
Принципы чести в осколки разбиты,
Теперь не «нормально», теперь только матом.

По правилам, писанным в умных книжках,
На это «Привет» отвечают игнором,
А я из хосписа бегу вприпрыжку
За новой болью, за новым позором.

Не злая я, просто я наизнанку,
Артерии видно и каждый секрет.
Сегодня ветрено. Держу осанку.
Что ж. Коли не шутишь… Привет!

——//——

Одна в плену пустой квартиры.
Сквозь шторы света полоса.
Ищу я в сумрачном эфире
Соседской жизни голоса.

Участно жду и провожаю
Шаги и чей-то тихий плач,
И сколько раз, опять считаю,
Ударит сердце — детский мяч.

Шумит вода, звенит посуда.
Там чей-то ужин на столе…
О, это маленькое чудо —
Неодиночество во мгле.

——//—-

Прощаемся. Глаза не подниму.
Уж поздно быть веселой и любезной.
Еще немного в ласковом плену,
В плечо уткнувшись, постою над бездной.

Стучит непобежденный метроном —
Реальности суровое начало,
А я хочу всё это видеть сном,
А я хочу, чтоб сердце замолчало.

Пусть где-то воют бури всех мастей
С безумством и звериной хрипотою,
Но мне все эти тысячи страстей
Смешны своей житейской простотою.

Я здесь! И эта маленькая боль
Холодной неминуемой разлуки,
Что режет жизнь и поперек, и вдоль,
Она страшнее каждой прочей муки.

А кто-то шедший мимо, глянет вдруг,
Увидит наши молодые лица
И руки, нежно замкнутые в круг,
И про себя подумает: «Счастливцы».
——//——

Задёрнуты кулисы синих штор,
Мой разум усмирен и обесточен.
Сегодня я — стремлениям укор,
Желаниям тревожным и не очень.

Сегодня я закрыла на засов
В своей квартире долгую субботу.
Слежу за стрелкой тоненькой часов,
Дарю ей неподдельную заботу.

Она мне хрупкой бабочкой в стекле,
По чьей-то воле кажется плененной.
Трепещет на безжалостной игле,
И хочет непременно быть спасенной.

Стучит, стучит, уж сколько, раз не счесть,
Взмывает вверх, полетом одержима.
Но каждый раз ее на цифру шесть
Вернуть спешит железная пружина.

Мне жаль ее. Недрогнувшей рукой
Судьбу изящной пленницы решаю.
Дарую ей заслуженный покой,
И ловко батарейку вынимаю.

И вот она умолкла, и стрелой,
Воткнувшейся в мгновение, застыла.
Суббота. Бесконечный выходной.
Убито время. Я его убила.

Авторская справка: Александра Кириллова, Россия

Родилась во Львове. В Москве окончила юридический факультет МГУ им. Ломоносова. Стихи и прозу писала с детства. Публиковаться начала еще в университете. В настоящее время опубликованы 2 сборника стихов "Птица" и "Новоцвет", а также книга детских стихов "Мы нашли звезду".