IrinaVass=2

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

‎«Друг бардов английских, любовник муз латинских» –‎
Какие титулы! Знатней, чем просто «князь».‎
Эпоха и тогда была довольно свинской,‎
В канавах и мозгах плескалась та же грязь –‎
Ну, не совсем, почти… А все-таки как сладко
Иронии назло, рассудку вопреки
На миг вообразить подобные повадки -‎
И дружество речей, и вежество строки
Оборванной, не слишком-то серьезной,‎
Когда бы смерть ей вес не придала…‎
С друзьями, с музами шутить, пока не поздно,‎
О, как умели вы! За это вам хвала.‎
Мы что-то сберегли, но потеряли вашу
Усмешку тонкую, отраду дней былых.‎
Зануды мы. Сказать не можно краше.‎
Порукою сему, увы, и этот стих.‎

ДАЧНОЕ ПРИВИДЕНЬЕ

Кто белеет на лоне пространства?‎
То ли заяц больной, альбинос,‎
То ль постигший людей окаянство
До нелепости маленький пес.‎

Рассмотреть ни за что не подпустит,‎
И не пробуй! Задаст стрекача,‎
Скорчит скудное тело под кустик –‎
Чернобыльник, лопух, молочай.‎

Но опять стережет на опушке,‎
По ночам пробирается в сны…‎
Непонятная в поле зверушка,‎
Мы тебе ничего не должны!‎

КОНФЛИКТ СТРАСТИ И ДОЛГА

Юдифи нравился красавец Олоферн,‎
Его телес свирепая громада
И пальцы, толстые, как ноги диких серн…‎
Но что поделать? Надо – значит, надо!‎

‎***‎

Корчилась в тучах,‎
Не крыльями – ветром несома,‎
В мутных, кипучих,‎
Бурлящих над крышею дома.‎
Это пареньем
Никто не назвал бы — агония,‎
Там, где без времени,‎
Там, где уже не догоните.‎
Пару убили? ‎
Угрохали стаю?‎
Спятила или
Подранок?‎
Откуда я знаю?‎
Слепо бесилась какая-то сила,‎
Комкая ломкую тень в вышине.‎
Что это было? ‎
Она не по-птичьи вопила. ‎
Богу вопила – не мне…‎

НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ

Как мне плохо… и все ж хорошо.‎
Чья-то тень подпирает ограду.‎
Дед Мороз, ты забыл свой мешок?‎
Да не надо подарков, не надо.‎
Я и в детстве тебя не ждала,‎
Старикан, состоящий из ваты.‎
И присловья твои, и дела
Всё казались, пардон, глуповаты.‎
Что торчишь среди грязных машин
В этом богом забытом проулке?‎
На метро опоздал? Ты один.‎
Хмурый, пьяный, без всякой Снегурки.‎
Мы ровесники, видно, с тобой,‎
Не учился ли ты в параллельном?‎
Активистом считался, небось…‎
Я-то нет. Я бродила отдельно.‎

Привычка, брат. Теперь мне нипочем…‎
А ты рискуешь здесь замерзнуть спьяну.‎
Не матерись… Ну, так и быть. Пойдем.‎
В подъезд пущу. Но похмелять не стану.‎

ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ
‎(Диптих)‎

‎1‎
Полуэлитный старый дом.‎
‎ У входа
Большую свастику углем
Наляпал кто-то.‎

Когда же эту дрянь сотрут
Иль смоют?‎
Всем недосуг. Все мимо прут.‎
И мы с тобою…‎

‎2‎
Набухают на крышах сосульки, ‎
Чтобы грозно обрушиться вниз.‎
Пробегают на рынок бабульки,‎
Злобным глазом косясь на карниз.‎

На экране мельканье развалин
Чьей-то жизни, погибшей вдали.‎
Где-то что-то сегодня взорвали.‎
Что-то где-то вчера подожгли.‎

Богоматерь сидит под афишей,‎
Где попсуют разверстые рты.‎
С малышом побирается. Шишь ей,‎
Черной! Белые все. Как глисты.‎

МУДРЫЙ – ГНЕВЛИВОМУ
‎(Наставление)‎

Не ругайся и слез не роняй из очей,‎
Безрассудно в колодец не плюй,‎
А вонми рассудительной речи моей,‎
Осознай, воспари и ликуй!‎

Посмотри: ведь кругом обормоты одни.‎
В этом вящая милость творца.‎
Ради нас были созданы богом они,‎
Закалились чтоб наши сердца.‎

Ну подумай, какая великая честь
Для тебя в попеченье таком:‎
Одного матерьяла угробил – не счесть,‎
Всё в заботах о благе твоем.‎

Ты на рожи, на рожи на их погляди,‎
Ты их речи послушай, пойми
Да почаще на сборища их приходи
И работу творца оцени!‎

Каково ему было все это лепить, ‎
Чем он белые руки отмыл?‎
Чтоб достойно за эти труды отплатить,‎
Наших смертных достанет ли сил?‎

Пусть же вечно восторг благодарный гореть
Не устанет в смиренной душе,‎
Пусть одни славословья отныне и впредь
Достигают всевышних ушей!‎

Устыдись малодушных роптаний, мой друг,‎
И, греховные думы гоня,‎
Просветленно и мудро взирая вокруг,‎
Восклицай: «Это всё – для меня!» ‎

‎ ***‎

Выйдя во внутренний двор, ты увидишь двух старцев в маразме –‎
Бледный в треухе один, а другой краснорожий, но в шляпе.‎
Вечность им здесь простоять, и с дворовым асфальтом
Насмерть срослись их четыре подошвы, но оба
Не замечают беды, знай толкуют о доблестях павшей
Власти народной, Америку сипло поносят
Да, подвывая, кричат про какую-то мощь государства,‎
Смрадно дыша перегаром и взоры вонзая тупые
В спину тому, кто проходит, не буркнувши «Здрасте!»‎
Что ж, коль деревья они? Ведь привета взыскует и древо.‎

‎***‎

Набор антивирусных баз устарел,
И пылью затянут кейборд.
Амур не пускает отравленных стрел.
В ребре не колбасится черт.

Январь, но гудят почему-то дожди.
Пророки сулят ураган.
Супруг утверждает, что жизнь позади,
А он, к сожаленью, не пьян.

Он в памяти твердой и здравом уме
Долдонит подобную бяку.
Постой. Загружается файл. Я тебе
В подарок готовлю собаку.

Тогда убедишься, что есть новизна
И есть в бытии перспектива:
Фантастика, сколь безобразна она
И как облысела на диво.

Она еще помнит советский режим,
Оставивший тягостный след:
Ее ожирение связано с ним,
Злонравие и диабет.

Другому подобную тварь упразднить
Что «ESC» мимоходом нажать,
А мы ее будем проделом кормить
И личность ее уважать.

Так шавкин ресурс не исчерпан, выходит,
И светоч ее не погас?
А мы (закрепи!) совершаем такое,
Что фиг совершится без нас.‎

АРХЕТИПИЧЕСКИЙ СЮЖЕТ

‎ Вот и все. Истрепались слова.‎
Горечь выдохлась тоже.‎
На березе хворает листва
Предотлетною дрожью.‎

Надвигается воинство тьмы,‎
Холода и метели.‎
Но с тобой не останемся мы,‎
Как когда-то хотели,‎

Чтобы – за руки, чтобы – смеясь…‎
Тягомотной морокой
Обернулась веселая связь,‎
Блажь души одинокой.‎

Что же, стало быть, к этому шло
И тогда, поначалу.‎
В нашей дружбе какое-то зло,‎
Притаясь, прорастало.‎

Разбирать, кто взлелеял росток,‎
Кто щедрей удобрял его, гада,‎
И тоскливо, и явно не впрок.‎
Добрый путь, а об этом — не надо.‎

Ни тебе не дано и ни мне
Знать, могло ли сложиться иначе.‎
Только тот, кого, видимо, нет,‎
В курсе… ‎
Если он есть, то тем паче

‎***‎

Осенних зрелище полей
Такой тоской меня пронзило,
Что, страстно предаваясь ей,
Я рис опять переварила.

Ах, помнится, в младые дни
Весны дикарское цветенье
Так отвлекало от стряпни,
В душе производя броженье.

Капризен климат. Шаток дом.
И ненадежна участь наша.
Но постоянство есть в одном —
Всегда страдает первой каша!‎

‎***‎

Сапог простой, немного драный,
Меж чахлых трав явился мне,
И разум мыслию нежданной
Обеспокоен в тишине,

Как очутилась обувь эта
Здесь, от селения вдали?
И почему не два предмета,
А лишь один простерт в пыли?

В беспамятстве забавы дикой
Утрачен был владельцем он
Иль служит мрачною уликой
Преступных нынешних времен?

Тот, кто владел предметом данным,
Уполз, быть может, одноног?
Или навек почил в бурьянах,
Как сей неведомый сапог?‎

ПРИНЦУ ГАМЛЕТУ
Век вывихнул сустав. У них в породе
Подвывих генетический сидит:‎
Едва один проковыляет вроде,‎
Другой уже плетется инвалид.‎

А я не костоправ. Я даже кошку
От хромоты не вылечу, мой друг.‎
Хоть болтовней бы развлекла немножко,‎
Да он, как поглядишь, еще и глух.‎

Авторская справка: Ирина Васюченко, Израиль

Я родилась 9 марта 1946 года в Харькове, но через три года семья ‎переехала в Подмосковье. Там я выросла, окончила школу, потом – ‎филологический факультет МГУ. Печататься в периодике как ‎литературный критик начала в 1976 году. В Москве жила с 1979-го. В ‎‎1980-м уволилась с конторской службы и с тех пор кормилась ‎исключительно гонорарами. Моя первая повесть «Лягушка в молоке» ‎вышла в «Дружбе народов» в конце девяностых (точной даты не помню) ‎под псевдонимом Нонна Юченко, которым я больше не пользовалась. В те ‎же годы в соавторстве со своим мужем Георгием Зингером занялась ‎художественным переводом с французского. Переводных книг у нас с ним ‎вышло с тех пор больше сорока. Из оригинальных работ у меня в ‎книжном формате напечатаны три романа («Голубая акула» и «Деточка» в ‎‎«Тексте», «Беда под камнем» в «Трех квадратах»). Еще шесть романов и ‎повестей выходили в разные годы в журналах. Единственная ‎стихотворная подборка «Текла и Фекла» напечатана в альманахе ‎‎«Ковчег» в 2014-м, до того мне только случалось вставлять свои вирши ‎в прозаические сочинения.‎ Я член Союза писателей Москвы, московской гильдии «Мастера ‎художественного перевода» и союза русскоязычных писателей Израиля, ‎куда мы с мужем переехали осенью 2012 года. С тех пор живем в Нешере.‎