Рывкин

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

1. Турнирное двустишие.
Друг бардов (истинно) английских,
Любовник муз (иных) латинских.
Турнир в Британии зачал,
Чтоб сонм поэтов не скучал.
Давал он пушкинские строчки
Ему без всякой проволочки –
Стараясь этим заманить
Потом в погрешностях винить…
Но короли и королевы —
Мужчины крепкие и девы
Собой счастливили народ
В июне летом каждый год.
И этот год не исключенье,
И строчка есть на привлеченье,
И А.С.Пушкин не забыт,
И вновь приём стихов открыт.

Дерзайте, новые поэты!
И все дерзавшие давно!
Стихи готовьте и портреты,
Кто знает, может суждено —
В июне в Лондон вам добраться,
И, может, выйти в короли –
На чудном острове Земли,
Во всей красе покрасоваться.
Дерзайте смело, дерзновенно,
От всей души одновременно –
Там встреча с Пушкиным вас ждёт:
Теперь он в Лондоне живёт…

2. Пушкин
Его нужно по-своему чувствовать,
И тогда он будет с тобой…
И не надо особенно умствовать,
Нужно быть с ним самим собой,
Понимать его – как понимается
И как слышится его слог,
Что по белому свету скитается
В окружении грёз и тревог.
Уважаю я Пушкиноведение,
Но и сам пытаюсь понять,
И не каждое умное сведение
От учёных стараюсь принять.
Он в стихах мне яснее ясного,
Потому что и сам пишу,
Отличаю ничто от прекрасного
И особенно не грешу.
Пусть немного его фантазирую
И представить его хочу –
Не лукавлю я, не позирую,
Как всегда, может, чуть шучу…
Есть такая черта, не выбросить,
Да и Пушкин с нею дружил.
У кого, может, знает кто, выпросить –
Чтоб и с нами он чуть пожил…

3.Коктебель
Там в Коктебеле лунные ландшафты
Хамелеон и дикий Карадаг,
И жизнь течёт ни валко и ни шатко
Через курортный сервис и бардак.
Все вверх ползут к кизилам и оливам,
Пешком и вплавь туда, где сердолик.
Над Голубым волошинским заливом
Стоит Его окаменелый лик.
В который раз я снова в Коктебеле –
В живом куске космических миров…
Лежмя лежу, как в божьей колыбели –
Под сенью глаз космических коров…
А вдоль волны писатели Союза –
Туда-сюда, а после по домам
Везут плоды писательского груза:
Тома, тома, к тем изданным томам…
А я простой посланник профсоюза,
Мне хорошо здесь в отпуск отдыхать,
Искать в заливе парус Лаперуза,
Волшебный дух волошинский вдыхать.

4.Пушкинская лестница
В Гурзуфе Пушкинская лестница имеется.
Я это взял из интернета.
Там каждый может мысленно развеяться,
Читая откровения Поэта.
Они написаны на вертикальных стенках –
Бегущих вверх размеренных ступеней.
Они от света – в бликах и в оттенках –
Эти слова его стихотворений.
Идущий и читающий запомнит
Иль закрепит известное навечно
И с этим он серьёзно иль беспечно
И пушкинское многое припомнит –
Как он в Крыму влюблён был в чудо ножки,
Как он бродил в садах Бахчисарая
И как ходит в Гурзуфе по дорожке,
К стихам слова и рифмы подбирая.
Да, Пушкин – наша вера и подмога,
И нам никак без тех его мгновений.
А там – в Гурзуфе есть чудесная дорога
Из золотых его стихотворений…

5. 1820
Умираю в трясучей
У седого Днепра.
Удивительный случай –
Голоса со двора.
А потом, как виденье,
Генеральский мундир,
А потом исцеленье –
И опять целый мир!
Я в коляске Раевских –
И блажен я, и слаб.
Тракт разбитый – не Невский,
Я – арап, не арап…
Мы несёмся к Кавказу,
А потом будет Крым.
Я здесь не был ни разу.
Где Афины? Где Рим?
Были тут они где где-то…
Но следов не найду.
Улыбнулось мне лето
В том двадцатом году.

6.Памятник
Симферопольский Пушкин совсем молодой –
Тонкий мальчик лобастый, лучистый.
Он в эфире парит ранней светлой звездой
Весь в своём озарении. Чистый.
И прозрачность его, и его чистота
Переходят в хрустальную хрупкость.
И копится еще в неокрепших чертах
Неподкупность его. Неотступность

7.Родство
Елабуга и Коктебель
Таинственно татарозвучны.
Елабуга и Коктебель
Так неразлучны.
Елабуга и Коктебель –
Родство, объятье.
Елабуга и Коктебель –
Смерть и зачатье.
Цветаевой Марины нет.
Была ли?
Сады уж сколько лет
Так расцветали.
В Крыму вставал рассвет
Или на Каме.
Цветаевой Марины нет,
Есть только камень.
Была! Была! Была!
Тоска? Сума ли?
Была белым — бела,
Когда с петли снимали.
Стихи на полках грёз
Лежать остались
И навсегда без слёз
Они расстались.
Елабуга и Коктебель.
Земля и глина.
Тверда, жестка постель.
Аве, Марина!

8. Когда
Когда ты стал другим, почувствуешь по взглядам,
Особенно друзей, в них будет пустота.
Ты будешь приезжать, живя уже не рядом,
Вас будут разделять пространства и места.
Друзей нельзя винить, устроено так в мире.
И ты не виноват, так вышло по судьбе.
Вот, если бы ты жил в былой своей квартире,
А так, ты вдалеке… и им не по себе…

9. Как славно быть…
Как славно быть несвязанным поэтом
И графоманом не зависимым ни как –
Бродить на пляже, на одесском, летом
Или идти через стоящий злак…
Когда всё небо синее, как море,
Тебя сопровождает на пути,
И мысль твоя, гуляя на просторе,
Вдруг… от тебя не вздумает уйти…

10. К поэту
Оставь, поэт, бахвальства перепевы.
Пиши о том, что видишь пред собой,
Сплетай слова под чудные напевы,
Твори словесный рифменный разбой.
А про себя забудь пока, на время –
Все про тебя расскажут, пропоют,
Когда Пегаса ветреное стремя
Тебя в последний выведет приют.

Авторская справка: Владимир Рывкин, Германия

Владимир Рывкин родился в Харькове в 1933 году, большую часть жизни прожил в Одессе, сейчас живёт в Эрлангене (Германия). Стихи пытается писать с детства. Инженер, изобретатель, мастер спорта СССР по спортивной гимнастике, поэт, бард, прозаик. Издал девятнадцать сборников стихов, песен, прозы. Участник и победитель ряда фестивалей и поэтических конкурсов. Неоднократный участник данного фестиваля. Девиз «Поэзия нас делает добрей!!!»