20160414_140736 (1)

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

***

Друг бардов английских, любовник муз латинских,
Милейший князь — среди друзей российских.
К тебе, о, Пушкин, он благоволил
И Ювенала перевесть просил.
Поклонник Байрона, Шекспира почитатель,
К нему тянулся ты, философ и мечтатель.
О, милый Пушкин, ты часами мог
С ним обсуждать красу английских строк!
Ну а латынь не шла… Ну что ж поделать тут?!
Отложен до поры был этот труд…

Не одолев “пугливого смущенья”
Перед латинской музой Ювенала,
Ты отложил “Желанья” до финала.
Но, не расправив крылья вдохновенья,
Вдруг пал, сраженный пулей маргинала…

И муза скорбная навеки замолчала,
Лишь над посланьем прерванным витала…

АРАБСКАЯ УЛОЧКА
Дома застыли с двух концов
Толпой сиамских близнецов,
Друг с другом схожих.
И на мощеный тротуар
Из лавок выплеснут товар
К ногам прохожих.
Как груды ёлочных шаров
Любых оттенков и цветов,
Парад фруктовый.
Рубиновый лукавый взгляд
Откроет треснувший гранат
Многозрачковый.
Густой кофейный аромат
Окутал весь торговый ряд
Прозрачной шторой.
Сплошь – белозубый, дикий вздор,
Перерастает разговор
Торговцев в споры.
И невозможно в смысл облечь
Мне их кудахчатую речь
И резкость жестов.
Лениво старики глядят
На ежедневный маскарад
С своих насестов.
В подвижных пальцах
Чёток бег
Смыкает времени разбег
В круг бесконечный.
И, дни на нитку нанизав,
Струится в старческих руках
Век быстротечный.

КРУГ ПЕЧАЛИ
Улыбка искривленных губ,
Взгляд – на прощанье,
Я замыкаю вечный круг
Своей печали.

Душа осталась на постой,
Мольбам не внемля,
Там, за изломанной чертой.
Внутри ль, вовне ли?

Возобновляя вечный спор
При полном зале,
Судьба выносит приговор
Без слов – глазами.

Под скрип гусиного пера,
Рёв инквизиций
Печать страдания легла
На наши лица.

И вот дрожащею рукой,
Пока несмело,
Пытаюсь залатать строкой
Судьбы пробелы.

Чтоб не по нотам, а на слух
Слова звучали.
Я разорвать пытаюсь круг
Своей печали.

ЛЮБЛЮ
“Люблю”, — с моих стекает губ –
Так в узком горлышке сосуда
О стенки гулко бьется звук,
Но точно отблеск медных труб
Грозит разрушить это чудо
И остудить пожатье рук.

О, страх холодной пустоты
В ответ на утоленье жажды!
Какой оттенок вносишь ты
В свою палитру встречей каждой?

Какого цвета сей глоток?
Моё “люблю” в себя вбирая
И в гамме прежних преломляя,
Ты впишешь новый завиток
В свой холст, пока не завершенный,
И взгляд твой снова отрешенный.

Но горькой складкою на лбу
Заляжет возле переносья
Моё последнее “люблю”
В других “люблю” многоголосье.

** *
В связи причудливой колкость и мягкость…
Снегом забиты карманы дворов,
Где от подъездов в подвальную маркость
Выслежен путь босоногих котов.
В память – стежок за стежком – как по насту,
Вписанный в блеск и сияние след.
Там, как из тюбика белая паста,
К щёточкам ёлок приладился снег.
Будто разбуженная неподвижность
Сомкнутых тяжестью дрёмы ресниц,
Вдруг нарушается хрупкая пышность
Ветки, встревоженной стайкою птиц.
Так, пробуждая огромное в малом,
Я заражаюсь узорами прошв…
В памяти пальцев, в мешочке с крахмалом –
Мягкая, хрусткая память подошв.

ВИВАЛЬДИ
Как в детстве, околдована опять
Калейдоскопом радужных стекляшек.
Весны скрипичной вдоха благодать,
И – вспять – зима, холодный звон ледяшек,
Кружение, скольженье, завиток,
Как след на льду от ножичка стального,
И с пылу с жару, словно пирожок
У рта дымится на морозе слово.
С хрустального allegro переход
К тоскливо-тонкой паутинке largo…
И вновь смыкается дрожащий свод
В далекой точке на аллее парка.

ОСЕННИЕ КОСТРЫ
О, Боже,
что же,
что же это?
Смотри, охапками в костер
Швыряют – в рукописях лета –
Деревьев тайный разговор.

Еще недавно цензор-осень
Своей безжалостной рукой
Уже вымарывала просинь
Меж пожелтевшею листвой.

А нынче голые аллеи,
Храня последние листы,
Осунувшись, глядят, немея,
На эти скорбные костры.

ОТРАЖЕНИЯ
Когда луны монету, взяв на прикус,
Ночь прикрывает бархатной губой,
Я в звезд мерцающих застывший рой
Сквозь холод зеркала скользну и выльюсь.

Я с отраженьем собственным сольюсь,
Где с правым сердцем левое в ладу,
С самой собой в согласие войду
И снова в этой ночи отражусь.

И в ней увижу я изнанку дня,
И тишиной разбавлю непокой,
Но только снова левою рукой
Грозит мне правая рука моя.

Вновь звезды поглощает темнота;
Сквозь холод зеркала к себе иду;
И месяц отражается в пруду
Улыбкою Чеширского кота.

ШАРАВ*
Ну как насладиться мне летом,
Где властвует жаркий шарав!?
И не по погоде нелепо,
Созвучию следуя слепо,
Он кутает в русское “шарф”.

Где говор старух марокканских ,
Как жалобы дряхлых телег,
Колёс, что, не ведая смазки,
Упрямо, почти без опаски,
Влачат этот тягостный век.

Плетусь сквозь июль раскаленный,
Где вязок горячий асфальт,
И воздух дрожит воспаленный;
Гудит горизонт искривленный,
Как сонный, расстроенный альт.
—————
*Шарав — сухой, изнуряюще жаркий ветер на Ближнем Востоке, восточного и южного направления.

ДОЖДИ
(триптих)
I
Еще недавно улица кипела
И пузырилась влагой дождевой,
И слепли окна, и струилось тело
Стекла, стекающего вниз водой.

Всё прокутив, так коротко и бурно,
Гроза, иссякнув, нищенкой ушла
И отголоски музыки бравурной
Подобрала, как крошки со стола.

Уж веточки и ветки разогнулись,
Стряхнув с запястьев прихоть жемчугов,
И, истончаясь, по изгибам улиц
Дошелестели змейки ручейков,

И высушены ветром листьев губы,
И в лужах обеспечен сон воде.
Лишь изредка подрагивают трубы,
Цедя по капле память о дожде.

II
С серьёзной деловитостью педанта
Шлифует дождь булыжник мостовой.
Поспешную неистовость азарта
Он усмирил прохладою ночной.

И проблеск молний горизонты тешил,
И слабо вторил грома говорок,
А утро, в тучах пробивая бреши,
Ловило день в невидимый сачок.

III
Ветер стих, отошла гроза,
Серый сплин, словно тень угара.
Как одна большая слеза,
Полз ручей по щеке бульвара.

Так одна всеобщая грусть
Хмурым небом сошла на землю.
Я не плачу, я не боюсь.
Я безмолвствую, я ей внемлю.

Авторская справка: Татьяна Юлис (Хомчик), Израиль

Родилась в 1955 году в Кишиневе. Закончила филологический факультет Кишиневского университета. Жила и работала в Москве. С 1992 года постоянно проживаю в Израиле. Дважды лауреат международных конкурсов русской поэзии, проходивших в Израиле. Автор сборника стихов "Послесловие к молчанию" (Москва, 2011), печаталась в периодических изданиях России, Молдовы, Израиля. Играю в театре, пытаюсь освоить гитару и исполнять свои и не только свои песни.