КИТИК 7

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

Конкурсное

Друг бардов английских, любовник муз латинских,
Не это званье ли ценней, чем князь в миру? —
Мысль оживает, с нею слово золотится.
А мне себя назвать собратом по перу
И боязно, и радостно, и лестно,
Гротескно ли? О, да! А, может, неуместно?
Но, лень преодолев и быта мишуру,
В мечтах честолюбивых выше птиц
Взлечу – и я не сочинитель пресный,
Кропатель праздных строф, слагатель небылиц,
А друг гармонии. Вкушаю прелесть муз,
Античной лиры звуки пробую на вкус.
…Лишь к английской земле добраться не сумею.
Да и до римской вряд ли доберусь.
Хлебну вина, воскликну горестно: «O rus!»,-
И вспомнив утром о несбыточной затее,
Над вымыслом своим слезами обольюсь.

O rus – «О деревня», — из эпиграфа ко 2 главе «Евгения Онегина»

* * *
Весна уходит – остается сад.
Он сохранит ее влюбленный шепот.
Уходит время – остается опыт.
Которым горд, хоть сам тому не рад.

«Проходит все», — изрек мудрец,
но он
Не досказал: когда?
Сплошной зарницей
Накатывает жизнь со всех сторон,
Меняясь на глазах. И длится, длится.

И только радость, только любованье,
А не дотошных доводов игла
Нам объясняют, что луна кругла,
Не скучен сад, бессильно расставанье.

Пусть до утра горячка, — поделом.
Утихнет боль – останется терпенье.
И ветки хруст, и розовый излом,
Как вычерченный угол.
…угол зренья.

* * *
Я чувствовал, хотя не знал,
Назначенных грядущим бедствий.
И ветер в ухо мне дышал,
Что мой отъезд – попытка бегства.

Не страшно море пересечь,
А страшно с родиной проститься:
С дыханьем оборвется речь,
Умолкнут для сознанья птицы,

Оркестры, поезда напев…
Я мешкаю, как гость в передней.
И на далекий путь присев,
Не делаю свой шаг последний.
Здесь в окнах страх, несытый быт,
Тупая боль набитых шишек,
Великодушья дефицит
И демократии излишек.

Но ближе родины секрет,
Что скрыли времена и дали,
Исконной той, которой нет,
Какую у меня украли.

* * *
Не нужно им ни званий, ни наград,
Ни обещаний…
В мареве заката
В одной шеренге с нищими стоят
На паперти вчерашние солдаты.

То в землю упирающийся взгляд,
То шапка, дном повернутая к небу,
О голоде желанья говорят
Вином разжиться и краюхой хлеба.

Творит звонарь свой колокольный труд.
Мерцают одинокие медали.
И женщины, что к всенощной идут,
Просящим молча – молча подают,
Не спрашивая их, в кого стреляли.
ЛЕРМОНТОВ
«…летал над грешною землей»
«Демон»

А что опала? – списывать висты,
Охочим слыть до поцелуев ручек.
Недолог шаг от строчки до беды,
Но своенравен молодой поручик.

Как ни пленялся он Машук-горой,
Кавказ был к сантиментам равнодушен.
Час не ровен. Неровен конный строй,
Мундира ворот и высок, и душен.

Пускай к лицу, — а все сидит не так.
Фуражных трат давно обрыдла сверка.
Он оказался первым, кто в стихах
Дерзнул смотреть на эти горы сверху.

Где отражает Терек небосклон,
Над грешною землей в воображенье
Парить, не прерывая связь времен,
Мог он один.
Не подлежал сравненью

Внезапный свет, ударивший в глаза,
Как чистый ветер горнего полета.
Земля все та же: пунш, война, гроза,
Искристый звон крутого разворота.

И так же нервно чертит карандаш
Шальных коней летящие наброски.
А после – ночь, немая, как мираж.
И дольше ран болят их отголоски.

* * *
Предположений больше, чем открытий.
Любой сторожки леденцовый кров
В лицо швыряет ворохом событий,
И застит мысль, и баламутит кровь.
И словно встарь над половецким станом
В дикарских плясках бесятся костры,
Кругом грохочет время в барабаны,
Бросая в дрожь задворки и миры.
И как для куража, плясать от печки
Пойдет февраль…
На взгляд со стороны
Безгорестно почти.
Почти беспечно.
Как оправданья хочется весны.

НА КИНБУРНСКОЙ КОСЕ

…Лишь крутит ветер пыль в солончаках.
Лишь море неспокойно, как держава.
Покачивая небо на рогах,
Бредут коровы. Засыхают травы.

В горячих чреслах грусть и молоко.
В глазах лиловых соль и поволока.
И в родословной памяти легко
Заметен след колхозного оброка.

Сижу поодаль. Время стерегу.
Так тихо, как в преддверии потопа.
Огромный бык лежит на берегу.
Глядит на море. Ждет свою Европу.

ТРАМВАЙ

Под шум окрестных камышей,
Под стук чечеточки колесной,
Увозит, дребезжа несносно,
От этажей и гаражей,

От скуки, от душевной смуты
Вдоль будок, свалки, ржавых свай
Предместьям преданный трамвай
Как вечный однолюб маршрута.

А я?.. Без рассуждений строгих
Легко в случайный идеал
Влюблялся.
Но любил не многих.
…За убегавшей рябью шпал,

Разъезды таяли, канавы,
Тревог бесплодная среда,
Оплошностей дурная слава,
Тоска казенного труда,

Сумбурно прожитый сезон.
… Перетекала зелень в охру,
Октябрь покачивался в окнах,
И, охая, катил вагон.

* * *
То не осень хмарит смогом,
Не подкатывает старость, —
В шлепанцах на босу ногу
Подбирается усталость,

И ворчит на многолюдье
Дней, особенно под вечер,
И сшивает их лоскутья
В плед, накинутый на плечи.

От забот сбежав на дачу,
Скинув кошку с табурета,
То ли дремлешь, то ли плачешь
Над прочитанной газетой.

* * *
Пока искал необходимое,
Освобождаясь от ненужного,
Прошли года, ушла любимая,
Следы задули ветры южные,

На смену им пришли восточные…
Штиль нависал туманом матовым,
Пока я рвал круги порочные
И нити прошлого разматывал.

И соль была к слезе подмешана,
И растворен глагол в причастии,
И не были уравновешены
Качанья маятника частые

От сплина до стремленья выведать,
Что кроет ночь за мраком створчатым,
От заблуждения до вывода,
От одиночества до творчества.

Авторская справка: Владислав Китик, Украина

Владислав Китик, 1954 год рождения. Был судовым механиком, кочегаром, слесарем, преподавателем литературы. Сейчас – журналист-газетчик. Менял работу, менял взгляды, менял жизнь. Стихи интересны как способ самовыражения, еще интереснее понять, зачем все это делаешь.