КИТИК 7

ДРУГ БАРДОВ АНГЛИЙСКИХ, ЛЮБОВНИК МУЗ ЛАТИНСКИХ…

Конкурсное

Друг бардов английских, любовник муз латинских,
Не это званье ли ценней, чем князь в миру? —
Мысль оживает, с нею слово золотится.
А мне себя назвать собратом по перу
И боязно, и радостно, и лестно,
Гротескно ли? О, да! А, может, неуместно?
Но, лень преодолев и быта мишуру,
В мечтах честолюбивых выше птиц
Взлечу – и я не сочинитель пресный,
Кропатель праздных строф, слагатель небылиц,
А друг гармонии. Вкушаю прелесть муз,
Античной лиры звуки пробую на вкус.
…Лишь к английской земле добраться не сумею.
Да и до римской вряд ли доберусь.
Хлебну вина, воскликну горестно: «O rus!»,-
И вспомнив утром о несбыточной затее,
Над вымыслом своим слезами обольюсь.

O rus – «О деревня», — из эпиграфа ко 2 главе «Евгения Онегина»

* * *
Весна уходит – остается сад.
Он сохранит ее влюбленный шепот.
Уходит время – остается опыт.
Которым горд, хоть сам тому не рад.

«Проходит все», — изрек мудрец,
но он
Не досказал: когда?
Сплошной зарницей
Накатывает жизнь со всех сторон,
Меняясь на глазах. И длится, длится.

И только радость, только любованье,
А не дотошных доводов игла
Нам объясняют, что луна кругла,
Не скучен сад, бессильно расставанье.

Пусть до утра горячка, — поделом.
Утихнет боль – останется терпенье.
И ветки хруст, и розовый излом,
Как вычерченный угол.
…угол зренья.

* * *
Я чувствовал, хотя не знал,
Назначенных грядущим бедствий.
И ветер в ухо мне дышал,
Что мой отъезд – попытка бегства.

Не страшно море пересечь,
А страшно с родиной проститься:
С дыханьем оборвется речь,
Умолкнут для сознанья птицы,

Оркестры, поезда напев…
Я мешкаю, как гость в передней.
И на далекий путь присев,
Не делаю свой шаг последний.
Здесь в окнах страх, несытый быт,
Тупая боль набитых шишек,
Великодушья дефицит
И демократии излишек.

Но ближе родины секрет,
Что скрыли времена и дали,
Исконной той, которой нет,
Какую у меня украли.

* * *
Не нужно им ни званий, ни наград,
Ни обещаний…
В мареве заката
В одной шеренге с нищими стоят
На паперти вчерашние солдаты.

То в землю упирающийся взгляд,
То шапка, дном повернутая к небу,
О голоде желанья говорят
Вином разжиться и краюхой хлеба.

Творит звонарь свой колокольный труд.
Мерцают одинокие медали.
И женщины, что к всенощной идут,
Просящим молча – молча подают,
Не спрашивая их, в кого стреляли.
ЛЕРМОНТОВ
«…летал над грешною землей»
«Демон»

А что опала? – списывать висты,
Охочим слыть до поцелуев ручек.
Недолог шаг от строчки до беды,
Но своенравен молодой поручик.

Как ни пленялся он Машук-горой,
Кавказ был к сантиментам равнодушен.
Час не ровен. Неровен конный строй,
Мундира ворот и высок, и душен.

Пускай к лицу, — а все сидит не так.
Фуражных трат давно обрыдла сверка.
Он оказался первым, кто в стихах
Дерзнул смотреть на эти горы сверху.

Где отражает Терек небосклон,
Над грешною землей в воображенье
Парить, не прерывая связь времен,
Мог он один.
Не подлежал сравненью

Внезапный свет, ударивший в глаза,
Как чистый ветер горнего полета.
Земля все та же: пунш, война, гроза,
Искристый звон крутого разворота.

И так же нервно чертит карандаш
Шальных коней летящие наброски.
А после – ночь, немая, как мираж.
И дольше ран болят их отголоски.

* * *
Предположений больше, чем открытий.
Любой сторожки леденцовый кров
В лицо швыряет ворохом событий,
И застит мысль, и баламутит кровь.
И словно встарь над половецким станом
В дикарских плясках бесятся костры,
Кругом грохочет время в барабаны,
Бросая в дрожь задворки и миры.
И как для куража, плясать от печки
Пойдет февраль…
На взгляд со стороны
Безгорестно почти.
Почти беспечно.
Как оправданья хочется весны.

НА КИНБУРНСКОЙ КОСЕ

…Лишь крутит ветер пыль в солончаках.
Лишь море неспокойно, как держава.
Покачивая небо на рогах,
Бредут коровы. Засыхают травы.

В горячих чреслах грусть и молоко.
В глазах лиловых соль и поволока.
И в родословной памяти легко
Заметен след колхозного оброка.

Сижу поодаль. Время стерегу.
Так тихо, как в преддверии потопа.
Огромный бык лежит на берегу.
Глядит на море. Ждет свою Европу.

ТРАМВАЙ

Под шум окрестных камышей,
Под стук чечеточки колесной,
Увозит, дребезжа несносно,
От этажей и гаражей,

От скуки, от душевной смуты
Вдоль будок, свалки, ржавых свай
Предместьям преданный трамвай
Как вечный однолюб маршрута.

А я?.. Без рассуждений строгих
Легко в случайный идеал
Влюблялся.
Но любил не многих.
…За убегавшей рябью шпал,

Разъезды таяли, канавы,
Тревог бесплодная среда,
Оплошностей дурная слава,
Тоска казенного труда,

Сумбурно прожитый сезон.
… Перетекала зелень в охру,
Октябрь покачивался в окнах,
И, охая, катил вагон.

* * *
То не осень хмарит смогом,
Не подкатывает старость, —
В шлепанцах на босу ногу
Подбирается усталость,

И ворчит на многолюдье
Дней, особенно под вечер,
И сшивает их лоскутья
В плед, накинутый на плечи.

От забот сбежав на дачу,
Скинув кошку с табурета,
То ли дремлешь, то ли плачешь
Над прочитанной газетой.

* * *
Пока искал необходимое,
Освобождаясь от ненужного,
Прошли года, ушла любимая,
Следы задули ветры южные,

На смену им пришли восточные…
Штиль нависал туманом матовым,
Пока я рвал круги порочные
И нити прошлого разматывал.

И соль была к слезе подмешана,
И растворен глагол в причастии,
И не были уравновешены
Качанья маятника частые

От сплина до стремленья выведать,
Что кроет ночь за мраком створчатым,
От заблуждения до вывода,
От одиночества до творчества.

Владислав Китик, Украина

Владислав Китик, 1954 год рождения. Был судовым механиком, кочегаром, слесарем, преподавателем литературы. Сейчас – журналист-газетчик. Менял работу, менял взгляды, менял жизнь. Стихи интересны как способ самовыражения, еще интереснее понять, зачем все это делаешь.