IMG_0074

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР ЧУЖБИНА…

Все те же мы нам целый мир чужбина
Поток безбрежный жизней и смертей,
Различных рас, религий, и мастей,
Где накрывает черная лавина,
Оставив груду пепла и костей.

Все те же мы нам целый мир чужбина
Бежала! Не огладываясь я.
Не в том вина, что дальние края
Спасательная для меня плотина
Сама себе чужая, не своя.

Все те же мы нам целый мир чужбина
И неизбежность рубит, как палач,
Когда моря иссохнут детский плачь
Послужит морем нам, людская мина
Утес отлогий у прибрежных дач.

Все те же мы нам целый мир чужбина,
Упавшая планета в звездный сток
Передо мной и Запад и Восток
Все также вертится Земля-пластина,
И даже перейдя чужой порог
Все те же мы нам целый мир чужбина.
Сама я миру своему творец!
Там, где живет мыслитель и глупец,
Где чувствами рисуется картина,
Не зная где начало, где конец.

Катарсис

Я волею небес низвергнут в пламя,
Чтоб чрево тлело, чтобы душа горела,
Чтоб каждой клеточкой обугленного тела
Бальзамом, согревая жуткий страх
Пред Вечностью, когда остывший прах
В степях глухих, в пустыне, в чистом поле,
По божьей милости, по божьей воле
Испепелявшее в стенаниях чело
До Страшного Суда в ущелье полегло.

Я волею небес низвергнут в пламя
Во тьме скитаюсь среди сонм, покинув дом
И для меня сомкнулся огненным кольцом
Весь мир. И каждый круг, пройдя, я как Эней
Спускаюсь в бездну, в царство злых теней.
Как мрачен город Дит , пустой, безбрежный,
Там нет пристанища души безгрешной.
Такого путника блуждавшего во тьме
Нет ни в Аду, нет ни на Небе, на Земле.

Я волею небес низвергнут в пламя
В Долине Жизни мёртв, в Долине Смерти жив
Я, на мельчайшие осколки жизнь разбив,
Блуждаю между Небом и Землёй
Утратив силы, как полуживой.
Мне чужды чувство боли и сомненья
Я в поисках минутного забвения
И в этом мой удел и я готов нести
Свой жалкий рок, чтобы других спасти.

Пусть волею небес низвергнут в пламя
Мне бы гореть в огне, лучом скользнуть во тьме
И быть звездою путеводной на Земле
Мне бы пройти сквозь мрак и свет… Аминь!
И на вопрос найти ответ один.
Я волею небес низвергнут в пламя
Клянусь вам люди, превращусь я в знамя!
Сейчас осознаю всех слов и мыслей суть
Моё призвание освещать вам жизни путь.

«В моем конце, мое начало…»

Не умерла.… В моем конце, мое начало
Сегодня я была, и вдруг меня не стало
Не созерцать мне больше, как меж туч
Глумясь над мраком, бездну оскверняя,
Во мгле ночной бесстыже утопая,
Глядит украдкой серебристый луч.

Не созерцать, как небо сокрушают грозы,
Не слушать мне Овидия «Метаморфозы»,
Не созерцать мне, как в осколках слез
Предстанет предо мною отраженье
Ошибок собственных и искаженье
Поступков чести и разбитых грез.

Не созерцать, как бархатным кольцом кружатся
Воспоминанья, что в ответ всегда слезятся
Над реявшей, не сбывшейся мечтой.
И истекая желчью столь тлетворной,
Запачканная грязью и зловонной
Совесть… Беспечно следует за мной.

И жалкой поступью последний день грядущий
Со страхом, болью, что ему подчас присуще
Предстанет в образе передо мной
Какой-то бледной и невзрачной девы,
Но облачившись в платье королевы
Затмит меня своею красотой.

Даруя мне теперь желанную свободу
Растоптанную мной. И жалкому уроду
Подобна я под тяжестью цепей
Своих же предрассудков и сомнений
Вчера была никем, теперь же гений,
Что страхи воле подчинил своей.

Не умерла…. В моем конце, мое начало
Закрыв глаза, я сквозь завесу созерцала,
Узрела то, что раньше не могла.
Не буду слезы лить, кричать, молиться
Прощаюсь я, но, чтобы возродиться
Пред вашим взором! Я не умерла!
В моем конце, мое начало…

***
В тюрьме бумажной заточив грехи,
Мои грехи и есть мои стихи.
И мысли в неразборчивой строке
Забила, словно гвозди на руке.
Распяв себя на белых стенах,
И пребывая в завидном плену,
В плену словесном объявив войну,
Отчаянному крику и слезам
Их хладнокровным предпочтя словам.
Сквозь прутья страха огласила,
Протягивая руки до стены,
До той стены, где мысли рождены,
Окрашивая слово в черный цвет,
Струится кровь и оставляет след
В бумажных венах застывая.
И на колени встав перед строкой,
Перед строкой знакомой и чужой,
Готова в рабстве слова пребывать,
У ног его и ползать, и кричать
Внимая, молча приговору.

Посвящается памяти Виктора Мари Гюго.

Вдали мне слабо слышен колокола звон
И люди, словно призраки в тумане.
Брели гурьбой по направлению в Пантеон,
И возглавлял их человек в сутане.
Безмолвно шествие. В зловещей тишине,
Причудливые образы вставали,
Будто скользили, молча тени по стене,
Они Его сегодня провожали.
Спустила ночь. И под покровом темноты,
Лишь уловимо легкое движенье,
И каждый в эту ночь сжимал в руках кресты,
Как бы прося у Господа прощенье.
Царит покой. Во мрак навеки погребен
Тот облик, что казался божиим светом,
Сегодня к смерти бог пера приговорен,
И вся страна склонилась над поэтом.
Как мать, что потеряла чадо, ты скорбишь.
И боль разлуки не унять словами,
Ты сына потерял, крепись Париж,
Ведь этот день тебе не смыть слезами.
Стоит под Триумфальной аркой катафалк
И черная вуаль его скрывает,
Но развивается над ним трехцветный флаг
И Млечный путь поэта освещает,
Пускает поэт от смертных далеко,
Скончался Он. Но в памяти ведь живы,
Воистину великие стихи Гюго
«Эрнани» и «Восточные мотивы».
Сейчас ты голову склонив, над ним стоишь,
Лишь молча, обливаешься слезами,
Гордись, такого сына воспитал Париж,
И память будет жить о нем веками!

***
Прошу, закройте мне глаза, чтоб я ослепла,
Склоните голову, пред этой тишиной
Я боль свою, как горстку тлеющего пепла,
Хочу одна развеять в комнате пустой
Ведь эта боль принадлежала мне…

Из глаз, сочится жидкий воск, и застывая,
Подобно огненной реке, и наяву
Я по течению плыву, изнемогая,
Цепляясь к берегу, содрав с нее главу,
Что некогда принадлежала мне…

Листок бумаги, что исписан мной небрежно,
Сорву, но мною не закончена глава
«И я с достоинством приму, что неизбежно…»
И хоть другим произнесенные слова,
Сейчас они принадлежали мне…

Среди седеющих равнин блуждает гордость
С поникшей головой, и черно-белый день
Переверну я, как страницу оды «Вольность»,
Что от свечи моей слегка коснулась тень
А гордость та, принадлежала мне…

И на душе так пусто. Горькая истома
Скользит по мне, как зыбкий серебристый свет
И разделяет шаг от бездны, два до дома
И этот дом, когда-то был теплом согрет
И то тепло принадлежало мне…

Скитаюсь молча, по картине Гойя,
Ласкают нежно волны огненной реки
И если не течение, я б стоя,
Встречала смерть! Незваной гостье вопреки,
Сейчас бы аплодировала я!

Прошу, закройте мне глаза, чтоб я ослепла,
Склоните голову пред этой тишиной,
Сейчас уже я горстка тлеющего пепла…
***
Я безысходности последнюю ступень
Переступил. У замкнутого круга
Стоял, не чувствуя в душе испуга
Холодным взглядом, провожая свою тень.

Мой взор отчаянный коварством унижал
Ту пустоту, что слепла предо мною
И беспощадно придавив рукою,
Я, рассекая воздух шрамы оставлял.

И равнодушием раздавлено лицо.
Клеймит фальшивым поцелуем слово
Оно, сорвавшись с уст, сгореть готово,
Иль обручить тебя в словесное кольцо.

Когда стоишь один у огненной черты,
Когда мир рушится и каждый камень,
Охватывает черно-красный пламень
И Воли тлеющей последние мосты.

Когда колени, разодрав, твой пройден путь,
И обессилен, правдой и мгновеньем,
Лицо обезображено презреньем,
Когда из вен прозрачная сочится ртуть.

И навзничь падая, карабкаясь в грязи
Томится Вера, руки простирая,
А Совесть молча, взглядом награждая,
Не замечая рук ее, стоит вблизи.

Тогда зияющие дыры на лице
Свидетели безмолвного парада,
Где плачет тишина в лучах заката,
Где безмятежно спит собака на крыльце.

Отражение
Я думаю, какого цвета боль?
Как и любой предмет имеет форму,
Свой аромат, свой взгляд и в весе норму,
Но всякий раз вновь добавляет ноль.
Я думаю, какой у боли крик?
Похоже сокрушителен и резок
Непроходимый голоса отрезок
У стен безмолвной пропасти поник.
Я думаю, какой у боли вкус?
Мне есть ее на завтрак или ужин?
А может, каждый час как допинг нужен?
Чтобы в календаре поставить плюс.
Я думаю, какой у боли слух?
Как только позовешь, она услышит
Закроешь дверь, уже не дышит,
Иль может я отныне к боли глух?
Я думаю, имеет мэил боль?
Куда бы я смогла письмо отправить
И грустным смайликом его заправить
В солянку глупых слов добавить соль.
Могла бы я ее изобразить?
Рождение, нелегкий путь, седины
Нагую деву, воплотив в картины,
Перед ней могла бы душу обнажить.
Нарисовав ее не до конца
Остановилась вдруг на середине
Я видела себя на той картине
Потухший взгляд знакомого лица.

Небо на ладони

Я вам словами нарисую небо!
Пусть сказанное слышится нелепо,
Рисунок свой создам я не руками
Художник я, рисующий словами.

Я Вам Словами нарисую небо
Люблю его в часы рассвета,
Когда на сонном, бледном небосклоне
В лучах воздушные резвятся пони.

Когда в безбрежном океане неба
Сквозь волны звездные, скитаясь слепо,
Туман, слегка задернув, словно шторы
Луна плывет в небесные просторы.

Когда томясь на темном небосводе
Мечтает словно узник о свободе
И парусник, блуждая на картине,
Со взмахом слов направится к долине.

Когда с его бездонными глазами
Прощается Ноябрь со слезами,
Разбрасывая тучки, как игрушки,
И вытряхнув снежинки из подушки.

И на закате небо улыбнется,
И сливочным коктейлем обернется.
А облака в той розовой пучине
Клубникой станут на моей картине.

Я вам словами рисовала небо
Хотя сперва и слышалось нелепо.
Рисунок неба созданный словами
Я подарю своей любимой маме.

Но я не в силах подарить все небо
Кусочек, отломив как ломтик хлеба
Для мамы сохраню в небесном сердце
Ключом послужат эти строки к дверце.

Наедине
В лучах багрового, свинцового заката,
Когда струился мягкий, зыбкий свет
Сидела одиноко я в объятьях сада,
Читая вслух шекспировский сонет.

Июльская, вечерняя прохлада
Ласкала нежно сочную листву
И изумрудные слезинки винограда
Слегка покачивались на ветру.

И я сижу в тени столетнего граната
Не знаю я во сне иль наяву?
Пью боннское вино, ем плитку шоколада,
И тихо напеваю «Рандеву».

В густом тумане незаметно утопает
Под монотонный, колокольный звон
Он, возрождаясь, будто снова умирает
В лучах заката меркнет Пантеон.

Читаю. Бережно перевернув страницу
Страницу прошлого, забытых дней
Я с легкой грустью отпускаю вереницу
Подобно стае сизых голубей.

Сидела одиноко я в объятьях сада
Меня пленил душистый аромат,
Букет левкоев, грозди винограда,
Сонет, вино и горький шоколад.

Иззетханум Меликова, Азербайджан

Иззет ханум Меликова родилась 26.06.1983 году в г. Баку. В 1998 году поступила в Бакинский музыкальный колледж. После окончания колледжа поступила АГУКИ на факультет «Музыковедение», который окончила с отличаем в 2008 году. В 2003 году была удостоена диплома за лучшее литературное произведение в молодежном фестивале «Шабыт» , проходившим под эгидой ЮНЕСКО в Казахстане, в городе Астана. С 2009 года мои стихи публикуются в Москве, в «журнале Поэтов», в 2015 году стала номинантом в конкурсе «Поэт года 2015». Являюсь номинантом в конкурсе «Наследие 2016». Лауреат международного многоуровнего конкурса им. Дюка де Ришелье 2016, финалист международного конкурса «Большой финал» 2016-2017, лауреат международного конкурса «Пушкин и Гоголь в Италии» 2017. На данный момент кандидат Интернационального Союза Писателей. Член Дворянского Собрания.