IMG_1100

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР ЧУЖБИНА…

Всё те же мы: нам целый мир чужбина.
А подо мной прилив волною длинной,
Я в Борнмуте, где с окнами над морем
Под шум прибоя, крики чаек сплю,
Слова леплю и целый мир люблю.
А дочь моя поёт в церковном хоре.
Колокола. Аббатству век десятый.
Большие камни. От дверей правей
Нарциссы желтые стоят толпой лохматой
У этой церкви голубых кровей.
Всё то же здесь. И время не течёт,
Оно, как воздух осени, густеет.
И можно, дверь открыв своим ключом,
Перешагнуть в столетие левее.

Я вырос из истории другой.
С монгольским игом и советской властью,
Еврейским гетто, плачем за стеной.
И в этой жизни тоже было счастье.
И всё проходит. Проживая век,
Всегда во что-то верит человек.
Мы взяли символ — мирную голубку.
Придумали стихи и душегубку.
Всё те же мы: нам человек чужбина!
Пока в себе раба и господина
Мы будем человечиной кормить,
Мы ни прощать не можем, ни любить.

Всё те же мы: нам ЦЕЛЫЙ мир чужбина.
Разбитый гоже, можно заменить
Осколки и свою сложить картину.
А можно и разбить и не сложить.
И не сложить. Как на блошином рынке —
В смешении антик и новодел.
Прохладной глины расписные крынки,
Серебряные ложки не у дел,
Державный Веджвуд, патина монет.
Пластмасса, поролон, картон, пакет.

А про Отчизну… Я не в укоризну.
Мы собрались здесь, можем помечтать
О том, какою быть могла б отчизна,
Чтобы чужбиной целый мир назвать!

***
Духовой оркестр

Духовой оркестр всех других природней.
Дуешь, словно дышишь, да ещё просторней,
Дуешь что есть силы, так что бьется сердце,
Как в тростинку лета в середине детства.

Духовой оркестр, плещутся тарелки!
Тубы и тромбоны ловят взмах руки
И дрожат, как горло, медно мелко-мелко.
Выпячены губы. Слюни, мундштуки.

Духовой оркестр — войны да парады,
Не умеет тихо — зорька да отбой.
Танцы в летнем парке, белая эстрада.
Как последний выдох, эхо за трубой.

Духовой оркестр — музыка разлуки.
Ноты в ней простые и звучать легки.
И протяжным эхом всё витают звуки
За прощальным взмахом маминой руки.

Праздник Первомая, флаги и портреты.
Черно-белый снимок, папа молодой.
В городе оркестры всё играют где-то,
Долетают тихо песни вразнобой.

Чёрно-белый снимок — небо голубое,
Мне уже пятнадцать, не вернуть назад.
Песни да оркестры — самое простое,
Люди да машины — вот и весь парад.

Разберут трибуны, унесут портреты,
Спрячут инструменты, допоют на слух.
Духовой оркестр не хранит секреты.
Он играет громко, просто во весь дух.

***
Школьная программка

В науке географии
Плывут туда-сюда
По строгому по графику
Различные суда.
От них усы расходятся,
И плещется вода.
И все дороги сходятся
Неведомо куда.

Над ними самолетики
Летят по математике,
Из них глядят пилотики
На Арктики-Антарктики.
А выше, неприметные,
Кружат вокруг Земли
Такие межпланетные
Большие корабли.

Летят они по физике,
Кося на землю взгляд.
У всех мечта по лирике
Прийти домой назад.

Давно по геометрии
Проложены пути,
Чтоб милями и метрами
Проехать и пройти.
И мчать автомобилями,
Забраться в поезда,
Чтоб метрами и милями
Добраться кто куда!

Науку о движении
Наматывай на ус.
Без страха и сомнения
Веди свой верный курс
По звездам, чувствам, градусам…
Тогда, само собой,
С победою и радостью
Вернешься ты домой.
Вернешься ты домой.

***

В стакане виски колышется лес,
Пока я его не допью.
И с каждым глотком этот лес все чудес-
Ней похожий на жизнь на мою.

А этой весной разноцветней листва,
И каждый оттенок, как цвет.
С паркОм изо рта вылетают слова,
И вот уже слов больше нет.

Кукушка на выдохе песню поет,
И лад её — цеп на току.
Но ныне про цеп никого не проймет,
Понять можно только ку-ку!

А запахи ранней весною и свет
Ложатся, как ноты, на стан,
И сердце по ним отбивает ответ
Кукушке, листве и цветам.

И всю эту жизнь, или весь этот джаз,
И запах, и цвет, и туман,
И снова: ку-ку! (не считал, сколько раз) Колышет виски стакан.

***
Час завтрака, пахнет едою наш дом.
Вот тень занавесок на стенке.
Сейчас на рыбалку мы в море уйдем
Среди островов. Их оттенки
Цветов, ритм движения вместе с водой,
Как за горизонт, увлекают.
Балетные пачки туман молодой
Гряде старых гор примеряет.
В прозрачной воде поплыла глубина
И снимки небесных узоров.
Нас кличут, мы слышим свои имена
Средь окриков чаек в дозоре.
Здесь можно стихи научиться с листа
Читать, глядя в волны литые,
Их ветер листает о наши борта,
Но лодки тут лишь запятые.
Иного занятия нет — просто быть.
Душе здесь простор для уюта,
Как будто паришь! Не забудь захватить
Ай-фон как кольцо парашюта.

Итак, завершив облаченья обряд,
Мы в лодки вступаем как в храмы.
И лодки взлетают и бьют, как в набат
Всем днищем о водные ямы.
Лежит неземной под водою рельеф.
Скользим мы по грани двух жизней.
Задрали там головы на монгольфьер,
Летящий по солнечным брызгам?
Видна ли со дна нашей лодки луна?
Не помня усталости странствий,
Нацелены мы на поимку со дна
Царя в этом водном пространстве.
Здесь времени нет, здесь прилив и отлив,
И волны — песок в горловине.
И жизнь так течет, как теченья легли
Доныне и снова отныне.
И видим, как сон, сквозь туманы дождя:
Цепляя течения блики,
Там палтус плывет — дух земного вождя,
В волнах похороненный викинг.

***

Находясь меж небом и землей,
Дышим мы привычно неприметно.
Но испуг, обещанный водой,
О себе напомнит непременно.
Потому, плывя между волнами,
Называем небо небесами.
Между небесами и водой
По-другому дышим мы с тобой.
Бездна, мы одной воды и соли!
Между нами тонкая плева.
Мир иной волной изрыт, как поле,
Где никак не вырастет трава.
Теплые объятья океана —
Руки акушерки у плода.
Словно мы, кто поздно, а кто рано,
Уходя, рождаемся туда.

***

Две рыбы послал мне Господь.
Я их упустил
Хлеба дал мне Господь
Я его не вкушал
Вина мне налил Госпорь
Я сосуд разбил
Книгу мне дал Господь
Я её не читал
Жизнь даровал Господь
Я подошел к концу
Я — прах
Среди влачащихся к Отцу
Прошедших жизнь не разобрав пути
Стенающих
О Господи прости

***
Туман в Bournemouth

В плащах из собственного света
Стоят в тумане фонари.
Как от рассвета до рассвета,
Иду вдоль них с душой внутри,
Она в меня тепло одета
И всё застежку теребит.
А ночь, как оклик без ответа,
Недвижно влажная стоит.
И, кроме конусов прозрачных,
Как-будто нету ничего.
И слышно, что никто не плачет.
И видно, что совсем темно.

***

Меняет море цвет, волну
И ветер, небо, тишину,
Как будто линзы на глазах
Меняет море.
Оно уходит в глубину,
И чайки вниз скользят в слезах
Вслед на просторе.
Прилив там или же отлив,
Но море, как зека Сизиф,
Таскает волны на горбу,
А берег, раскатав губу,
Сдувает пену, как пацан,
Приняв бокал из рук отца,
Сдувает пену с пива.
Но, в общем, всё счастливо
Сплелось в чудесный вид:
И море здесь красиво
И правильно лежит,
И правильно стоят дома,
На светлых стенах тает тьма,
Деревья, будто ни при чем,
Качаются к плечу плечо,
Дают объём картине.
Садится солнце, не спеша,
В ком есть, волнуется душа.
День постепенно стынет.

***

Печка. Баня русская.
Чугуна пуды
Алым зевом лузгают
Ковшики воды.

Души из узилища —
Пар летит в окно.
То ли мы в чистилище,
То ли не дано.

Сладость воскресения.
Прошлое, как сон.
Погрузись в крещение.
Встань и выйди вон.

Детская считалочка
С золотым крыльцом.
Хорошо мне в банечке,
Будто я с отцом.

Венички, как бабочки,
Вьются, трепеща.
Хорошо мне в банечке!

Как в бою праща,
Ковшик в печку целится,
Высекает жар.

На дворе метелица.
В бане первый пар.

Борис Фабрикант Великобритания

Родился и долго жил во Львове, учился и работал. С начала века в Москве. Теперь, с женой и дочерью, в Англии. По образованию - инженер, изобретал. Писал для детского театра пьесы, стихи. Все хорошо.