20170625_144805

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР ЧУЖБИНА…

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР – ЧУЖБИНА…

Все те же мы: нам целый мир — чужбина,
Он — Атлантиду смывшая вода.
Прекрасное, что спит в ее глубинах,
Быть может, возвратится. Но когда?

Поэты бредят рифмой и размером,
Народам снится вечная война…
Как сохранить хотя бы каплю веры,
Что здесь найдется место «тем же нам»?

Век золотой назвали «век далекий»,
И в нем — лишь в нем — остались те же мы.
Среди людей нам так же одиноко,
Как ландышам на россыпях зимы,

Как Сент-Экзюпери в его пустыне,
Как Данте в вечно сумрачном лесу…
Но что жалеть? Пускай глаза пустые
К рассвету век титановый несут,

А нам в плену родившей нас чужбины
Что остается? Только верить, ждать,
Надеясь без надежды, без причины,
Что ландыши не будут исчезать,

Что нам протянет руку Беатриче,
Что встретится в дороге странник-Принц.
И мир прекрасный, любящий… первичный
Уловит взгляд под золотом ресниц.

И так, пока сияет в нас надежда,
А строки славят истину и смысл,
Чужая жизнь для нас — таких же прежних
Не потеряет собственную высь,

Не потеряет искреннюю радость
И не утратит вечности глубин.
Весь мир для нас – чужбина. Это правда.
Но и такой он все-таки любим.

ДО ВЕЧНОЙ АВАЛЛОНЭ
Как много странствий мне готовил рок:
Пустынный жар и стран полярных иней.
Но я в устах хранил одно лишь имя —
Далекой жизни брошенный порог,
Молился, чтоб всевидящие боги
В конце тяжелой прожитой дороги
Последний подарили путь — домой.
Да только челн мой все целуют волны.
О, сколько миль до вечной Аваллонэ?
А звезды шепчут: «Все — и ни одной».*

И, рассекая гребни день за днем,
С огарком Эльма я ищу свой остров;
Терзают бури мачт соленый остов,
Секстантом сердца в даль морей ведом.
За гранью карт, за стрелками компасов,
В узлы течений, бурных и опасных
(Неверный шаг — и вмиг пойдешь на дно!),
Я все смотрю, не видно ль белых склонов.
О, сколько, сколько миль до Аваллонэ?
А звезды шепчут: «Все — и ни одной».

И ни одной… как от псалмов болят
В скитаниях обветренные губы.
Наверно, океан меня погубит,
Но пусть хотя б останки корабля
Прибьет на край немыслимых блужданий,
Где к скалам жмется берег долгожданный —
Пусть незнакомый, но такой родной,
В который я, не видевши, влюбленный.
Так сколько, сколько миль до Аваллонэ?
А звезды шепчут: «Все — и ни одной».

О Аваллонэ — вечная печаль!
Пока латает парус странник-ветер,
Я об одном прошу у Царства Света:
Увидеть твой нетронутый причал,
Упасть в песок, вдохнув тебя безмерно,
И знать, что после всех дорог неверных
Я отыскал заветный путь домой…
И сердце вновь слепой надеждой полно.
О, сколько миль до белой Аваллонэ?
…И шепчут звезды: «Все — и ни одной».
__________________________
*Основной рефрен текста — несколько видоизмененная строчка из песни об Авалоне, упоминаемой в цикле Роджера Желязны «Хроники Амбера: Ружья Авалона»: «Так сколько, сколько миль до Авалона? — И все, и ни одной.»

ЗЕМНАЯ НАДЕЖДА
Еще не цвел над небом купол красный,
Не таял Месяц, птицей всполошен.
Скажи, родная, разве не прекрасно,
Что ты дождáлась и что я пришел?

Что все, как встарь: и трав святая зелень,
И майских звезд мерцающая даль…
Ладонь в ладонь — прожиты ль эти земли?
И с сердцем сердце — были ль все года?

В твоих руках белеет ветвь сирени.
С сапог слетела пыль дорог чужих.
Я знал всегда, родимая Царевна,
Что ты ждала, что я недаром жил.

Тревожный грохот рвущихся снарядов
Меня нашел среди разрытых трав.
К рассвету — шаг. И мне дойти так надо
До одного — победного утра,

Чтоб наяву обнять тебя, как прежде
Бывало в снах… Тогда погибнет пусть
Война перед лицом земной надежды,
Что ты дождешься. И что я вернусь.

Я ЛЮБИЛ ТЕБЯ…

Я любил тебя нежно. Как дождь на июльской заре
Прикасается к травам чуть слышно седыми устами,
Я тебя целовал на просторах пшеничных морей,
Среди льна и ромашек в ладонях качал неустанно.
Я любил тебя нежно. А ты мне давала гореть.

Я любил тебя тихо. Цветов облетающих тень,
По хрустальным ручьям пролетая, казалась бы звонче.
Я кружил тебя в танце, и яблонь душистых метель
Осыпалась на бархат укрывшей нас звездами ночи.
Я любил тебя тихо. Ты сердце учила взлететь.

Я любил тебя больно, как хрупкий огонь — мотылька…
Как закатное Солнце Луну обжигает под вечер,
Я тебя обнимал. И назло всем кровавым векам
Отдавался любви, словно буре — горящая свечка.
Я любил тебя больно. Но ты оставалась близка.

Я любил тебя вечно. В полях золотеющей ржи
Ты была моим счастьем и все ж — неизбежной разлукой.
Я всегда тебя помнил: твой голос, моливший «Держись!»,
И в последнем бою закрывавшие раны мне руки.
Я любил тебя вечно…
Любви не позволили жить.

В «ЭОЛИАНЕ»

И гул затих. Ты вышел на подмостки*,
Почти что нищий, слишком смел и юн…
Казалось, мир стал просто отголоском,
Далеким эхом грустных слов и струн,
А голос твой, волнующий и нежный,
Из чаши неба вылился за грань.
Ты был, как море в звездном безбережьи,
Ты был самою песней. Та игра
Рождала в людях золото рассветов,
Срывала слезы с их застывших глаз.
Так облетают в осень листья с ветви,
И пляшет ветер свой последний вальс,
Так летний дождь целует небосклоны,
Так зелень трав ложится в даль пути…
О, жизни свет! Его ты пел с Алойной,
Ответившей из тьмы на твой мотив!
И пусть не все бывает в нашей воле —
На взлете в вечность рвется вдруг струна.
Но пальцы, пряча след забытой боли,
Ласкают шесть. Мелодия верна,
Как будто сердце в ней горит, сплетенной
Из трехголосья звуков, слов и чар!
О, ты ведь знал, певец: острее терна,
Больней ударов молний и меча
Был твой напев любви, войны, разлуки,
Связавший песни каждой из дорог…
И всякий помнил: в кровь изранив руки,
В «Эолиане» пел в тот вечер бог.
_______________________________________
*видоизмененная строчка знаменитого стихотворения Б. Пастернака «Гамлет»

КОГДА ЗА ОКНАМИ ЗАПЛАЧЕТ ЛИСТОПАД…

Когда за окнами заплачет листопад,
Когда вернутся первые метели,
Твоей печалью осень заболеет
И сбросит с плеч сверкающий наряд.

Холодный дождь размоет строчек вязь,
А с ним – придут неистовые ветры.
Они сорвут листву, сломают ветви
И бросят звезды в уличную грязь.

Но все же вместо осени в окно
Твоих баллад стучатся отголоски.
И кажется порою мне – так просто
Тебя коснуться в вечности веков.

Ты далеко – словам не передать
Всю горечь невозможных расстояний.
Каким путем ты бродишь в расставаньи,
Каким сейчас поешь ты берегам?

Ты, верно, от тоски совсем продрог,
Охрип от недосказанной печали.
Далекий дом найти теперь едва ли
Среди поросших небылью дорог.

Напрасно мне искать твой тихий след
В толпе шальных бродячих музыкантов,
Твой некогда прекрасный «лассе-ланта»,
Как листопад, останется воспет.

Как листопад, что пламенем взошел,
В который так хотелось бы поверить.
Он догорит, оставшись мрачным, серым
И бросит нас судьбе на произвол.

Меня – свечой в объятиях зимы,
Тебя – прозрачным эхом побережья,
Бескрылой птицей в воздухе надежды,
Лишенным музыки, ослепшим и немым.

Последний вздох твой, отданный волнам,
Забудется, как все людьми, — навечно.
А в новый мир с рассветом быстротечным
Придет сестра печали – тишина.

И я пойму, сокрыв тревожный взгляд,
Что в этот день земля осиротела,
Когда вернулись первые метели,
Когда за окнами заплакал листопад…

ПОЕЗД УЙДЕТ ДО РАССВЕТА…

«Скорый» обшарпанный поезд уйдет до рассвета,
Скрежет и пыль поднимая от ржавых колес.
Завтра мы будем…
А впрочем, неважно ведь — где-то,
Важно, что в путь до конечной ты в сердце унес.

Рельсы потеряны лентой в осеннем тумане —
Так же, как души и память мечтательных глаз.
Завтра мы будем…
Но будем ли снова мы — Нами,
Или земля ничего не оставит от Нас?

Может быть, тени, а может, и гордые башни,
Что воздвигались без малого сотню веков.
Завтра мы будем…
А будет ли все, как и раньше,
Будет ли поезд наш в вечные дали влеком?

«Скорый» спешит от зимы в благоденствие лета —
С ним устремляются в вечность людские сердца.
Завтра мы будем…
А будут ли с нами рассветы,
Будут ли звезды в краях, куда мчится плацкарт?

Вереск укроет коврами отвесные скалы —
Он прорастет и сквозь наш неприглядный вагон.
Завтра мы будем…
И там, где еще не бывали,
Где не творили из звезд путеводный огонь.

Как бы не путали странствия годы и люди,
Знай, что любые дороги домой приведут.
Завтра мы будем…
И, впрочем, неважно все! Будем
Светом и пламенем темным сердцам на беду!

Солнечный луч небосклон сумеречный разрежет,
Ветром свободы листву на перроне вскружив.
Так, высекая по рельсам неистовый скрежет,
Поезд уйдет до рассвета на станцию «Жизнь».

ГОЛОС ВОЛН

Когда твой путь окончится началом,
У врат морей под звездной тишиной,
Где осень песню сыплет над причалом,
Ты голос волн и струн души молчанье
Услышишь, в океан идя за мной.

Плеснет вода в усталые ладони,
Бегущим временам веля застыть.
Шум городов в спокойствии потонет,
И голос волн прошепчет песнь о доме
Над берегами вечной красоты.

Закат коснется рук, скользнет на плечи,
Под говор моря можно жизнь забыть.
Пускай твердят, что мир давно не вечен,
Что нет морей, нет звезд над сумеречьем,
Но все же музыка сплела меж нами нить.

Вернется лето к нам; еще немного —
И хлынут песни в шелк полночных трав.
Я буду ждать, а ты к морским порогам,
На голос волн, по звездам над дорогой
Свой судьбу скорей ко мне направь.

Пусть все пути окончатся началом,
И вновь рассеется над берегом туман.
Ведь там любовью станут дни печали,
Где голос волн, где звезды над причалом,
Где слышен вечности спокойный океан.

Я ЗАЖГУ МАЯКИ

На безбрежьи морей, где сберечь в своей памяти надо
Верный курс к континенту и каждый с него поворот,
Я зажгу маяки. В них, как в искры небесной плеяды,
Верит каждый скиталец с дорог океанских широт.

С незапамятных дней корабли все блуждают по свету,
Ищут странствия, страны и молят в надежде богов,
Что с безмолвных высот маяки непременно ответят,
Если шторм их настигнет вдали от родных берегов.

Одиноким гудкам, заблудившимся здесь, в океане,
Поборов непогоды в беззвездной опасной ночи,
Я зажгу маяки. И проводят суда над туманом
Из сорвавшейся бури на свет путевые лучи.

И дойдут корабли до чужих, неизведанных далей,
А когда они вновь пожелают вернуться назад,
Я зажгу маяки. Там, где странников в вечности ждали,
В горизонт устремляя волнительно-радостный взгляд.

И причал расцветет в серебре накативших прибоев,
И с высоких утесов другим кораблям подмигнут
Огоньки маяков, что на пустоши вечного моря
Освещают матросам в родимую гавань маршрут.

ЧАЯЧИЙ ПРИЧАЛ

По обтесанным доскам неслышно уходят ветра:
Их извечный причал — семь шагов в бесконечное море.
На втором забывается берег в объятиях трав,
На шестом сквозь туман прорастают закатные горы,

А седьмой пробивает навылет печальное «Стой…» —
Это просят остаться на миг белокрылые птицы.
В облаках отражается эхом их жалобный стон,
Океанским осколком стекая по черным ресницам.

Серебристые лодки баюкают солнечный круг,
И ложится дорога, да нет парусов и отливов,
Не пускает высокий бурьян непросоленных рук,
Опускаясь на пристань под тяжестью майского ливня.

Но кому это нужно — бездомных к причалам тянуть,
Для кого эти птицы так просят остаться на суше?
Ими выдуман берег и море в осеннем дыму,
И огни маяков, что сияют потерянным душам,

И последний приют среди чаек на грани утра,
Где пути обретают взамен уходящему горю…
На втором забывается берег в объятиях трав,
На шестом сквозь туман прорастают закатные горы.

Океан перед ними велик и отрадно простой,
Но его почему-то никто не прошел до границы…
Шаг седьмой пробивает навылет печальное «Стой»,
И ладонь на плечо опускается с нежностью птицы.

Авторская справка: Анна Малицкая, Украина

Анна Малицкая - поэт, студентка 2 курса филологического факультета Одесского национального университета им. И.И. Мечникова. Родилась и живу в г.Одессе (одесситка в пятом поколении). Закончила музыкальную школу по специальности "Фортепиано". Стихи пишу с 9 лет. Публикую свои работы на интернет-ресурсах под псевдонимом Итильнен. Лауреат и победитель областных, всеукраинских и международных литературных конкурсов для детей и молодежи. В 2017г. получила премию им. Леси Украинки во всеукраинском конкурсе "В поисках литературных талантов". Являюсь постоянным членом литературной студии "Зеленая лампа" при Всемирном клубе одесситов. Печатаюсь в периодических изданиях: Альманах "Дерибасовская-Ришельевская", Альманах "Море талантов", газеты "Литературная Украина" и "Украинское слово". Участвую в исторических реконструкциях и фестивалях. Пишу стихи на русском, украинском и английском языках.