1

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР ЧУЖБИНА…

В ЧУЖОЙ СТРАНЕ

Всё те же мы: нам целый мир чужбина…
Мы душами припаяны – навек! –
К России, к неизведанным глубинам
Того, что значит «русский человек».

В чужой стране от умиленья плакать
Куда как странно, только отчего ж
Я плачу, если в поле спеет рожь,
А средь колосьев пламенеют маки?

Какой струны касаются, какой,
Их лепестки, взъерошенные ветром?
Да той, которой не коснулось вето
На слёзы восхищенья красотой…

Как факелы, как вехи на пути,
В колеблющемся золоте колосьев
Алеют маки – с ними удалось мне
В чужой стране саму себя найти.

НА ЗАКАТЕ

Марево закатное над пашнями,
плавные изгибы синих гор
каждый может видеть, но не каждому
слышен их безмолвный разговор –
вдумчивый и длинный, как столетия,
важный и весомый, как приказ.
Если бы могли, они б ответили
на вопросы каждого из нас.
Но ответы скрыты в их молчании,
в тайном языке отвесных скал.
Тот, кто разберёт его звучание,
обретёт всё то, чего искал.

ВДОЛЬ РЕКИ

Два изгиба вдоль реки – вот и дом.
По некошенной траве, по лугам
просто меряешь шаги русла вдоль,
позволяя убыстряться шагам…

А река–то… а река – зелена,
словно лента, вьётся между холмов.
Если нынче будет полной луна,
непременно выйдет из берегов…

Разольётся, разгуляется вширь,
распугает луговое зверьё
и заполнит все ложбины души,
позатопит все низины её…

Два изгиба вдоль реки – вот и дом.
По некошенной траве, по лугам
просто меряешь шаги русла вдоль,
позволяя разлетаться словам!

БЛИЗКО

За хребты с каймой багряной
солнце опускается:
За Триглав – за купол храма,
где никто не кается.
И в далёком Петербурге
день растаял медленно…
Над Невой – закат пурпурный:
завтра будет ветренно…
Там укутаются в шали
барышни кисейные.
Босоногая, смешная,
я гляжу рассеянно
из лугов моих альпийских
в сторону балтийскую.
Это – близко, очень близко!
Я к Неве приписана!
Не похожи её воды,
на смарагд или нефрит.
Вдоль неё идут подводы,
в них везут к реке гранит.
И по льду зимой блокадной
в детских саночках – тельца…
Эта память – будь неладна! —
мне досталась от отца.

Незаметно солнце село.
Стихнул птичий балаган.
В поле пряно пахнет сеном.
Над Невой плывёт туман.

В ЛУГАХ

Луга ещё не кошены,
косой ещё не тронуты,
пасутся тихо лошади,
как будто в море, тонут в них…

Прядут ушами чуткими
и встряхивают гривами,
а море дышит будто бы
приливами, отливами…

В полуденном безмолвии
жарою утомлённые,
гуляют травы волнами
салатово-зелёными…

Я ЗНАЮ

Давно мои проложены маршруты.
Я точно знаю, где меня не ждут,
А где считают долгие минуты
И утверждают: дольше нет минут.
Я знаю, чьё весёлое застолье
Не пострадает, если нет меня,
А чьё лицо скривится страшной болью,
Как будто от палящего огня –
От моего отсутствия. Я знаю
К Кому идти, когда в груди – война,
Кто ждёт пришельцев из любого края,
И разница меж ними не видна.
Кто всюду: в бесконечности Вселенной
И в рыжей капле репинской смолы,
И перед Кем, вставая на колени,
Я чувствую, насколько же малы
Все горести, все радости, все страсти…
Надолго ими я сыта вполне.
Одно застолье мне доставит счастье.
Оно же мне напомнит о войне.

ПОЛЮБЛЮ

Не того полюблю, кто колени – в кровь,
И букет – в целлофановой плёнке,
А кто душу мою спеленает в любовь,
Как свивают младенца в пелёнки.

Засмеётся она, поцелует в пупок,
А заплачет, её укачает.
Будет кланяться с нею вдвоём на восток,
С нею вместе молиться ночами…

Не того полюблю, кто откроет машну,
Чтоб куражиться было забавно,
А того, у кого на груди отдохну,
Чтобы после выхаживать павой.

Поглядит, как несу я достойно красу –
Так взыграет его ретивое,
Что красавице даст он горячий посул:
«Я исполню желанье любое!»

Мне не надо дворца у земли на краю
И тряпья, чтобы в пух разодеться,
Лишь бы ты пеленал нежно душу мою
И баюкал её, как младенца.

МОЛЕНИЕ В ВЕНЕЦИИ

Не в каждом храме пахнет морем
И не в любой душе звучит
Мелодия, которой вторит
Звучание святых молитв.

Слова их незамысловаты,
Но в каждом мощь заключена!
Облечена, как рыцарь в латы,
Душа надёжно в те слова.

Ей дать защиту и опору
Они ручаются собой.
В старинном храме пахнет морем,
Венецианской мостовой…

Как удивительно средь масок
И разноцветного стекла
Неукоснительно и ясно
Произносить молитв слова!

Ловить их чистое звучанье
В старинном храме на воде!
Здесь пахнет ладаном, свечами
И морем… Морем – как нигде.

МОЙ ПУТЬ

Мой путь лежит передо мной,
Прямой и ровный, как стрела.
Мой дом оставлен за горой.
Я в нём тебя – тебя ждала.

Не дождалась –на этот путь
Ступила с чистого листа.
Мне трудно – дальше не шагнуть!
Мне страшно – больше не искать!

Наивно-розовой зари
Струится в небе крепдешин…
Мне стыдно – бисером сорить
Из глубины моей души.

Теперь не видно и горы,
Той, за которой дом стоит…
Гори, заря моя, гори!
С тобой приятно говорить!

И не смущайся: разговор
Я сохраню для нас двоих.
Он станет частью синих гор –
Неразрешимой тайной их.

ОСЕННИЕ ХОЛМЫ

Они лежат, как бурые медведи,
Нечёсаными шкурами к ветрам –
Громады, зачарованные ведьмой
На долгие косматые века.

Они молчат – ни жалобы, ни стона,
А только клич осенний журавлей! –
И лапами огромными любовно
Долины обнимают, как детей.

Кому теплей от этого соседства,
Медведям бурым или детворе?
Но как не согревать друг друга сердцем,
Когда такая осень на земле!..

Ольга Зупан, Словения

Ольга Зупан - поэт, переводчик, преподаватель, журналист, литературный редактор. Родилась в Петербурге. Закончила филологический ф-т СПбГУ по специальности сербохорватский язык и литература. С 2012 года живёт в Словении. Является автором и руководителем международного издательского пректа "ВсемКтоДети!". Издала 8 детских и 2 взрослых стихотворных книги. Мама двоих детей.