1

ВСЕ ТЕ ЖЕ МЫ: НАМ ЦЕЛЫЙ МИР ЧУЖБИНА…

В ЧУЖОЙ СТРАНЕ

Всё те же мы: нам целый мир чужбина…
Мы душами припаяны – навек! –
К России, к неизведанным глубинам
Того, что значит «русский человек».

В чужой стране от умиленья плакать
Куда как странно, только отчего ж
Я плачу, если в поле спеет рожь,
А средь колосьев пламенеют маки?

Какой струны касаются, какой,
Их лепестки, взъерошенные ветром?
Да той, которой не коснулось вето
На слёзы восхищенья красотой…

Как факелы, как вехи на пути,
В колеблющемся золоте колосьев
Алеют маки – с ними удалось мне
В чужой стране саму себя найти.

НА ЗАКАТЕ

Марево закатное над пашнями,
плавные изгибы синих гор
каждый может видеть, но не каждому
слышен их безмолвный разговор –
вдумчивый и длинный, как столетия,
важный и весомый, как приказ.
Если бы могли, они б ответили
на вопросы каждого из нас.
Но ответы скрыты в их молчании,
в тайном языке отвесных скал.
Тот, кто разберёт его звучание,
обретёт всё то, чего искал.

ВДОЛЬ РЕКИ

Два изгиба вдоль реки – вот и дом.
По некошенной траве, по лугам
просто меряешь шаги русла вдоль,
позволяя убыстряться шагам…

А река–то… а река – зелена,
словно лента, вьётся между холмов.
Если нынче будет полной луна,
непременно выйдет из берегов…

Разольётся, разгуляется вширь,
распугает луговое зверьё
и заполнит все ложбины души,
позатопит все низины её…

Два изгиба вдоль реки – вот и дом.
По некошенной траве, по лугам
просто меряешь шаги русла вдоль,
позволяя разлетаться словам!

БЛИЗКО

За хребты с каймой багряной
солнце опускается:
За Триглав – за купол храма,
где никто не кается.
И в далёком Петербурге
день растаял медленно…
Над Невой – закат пурпурный:
завтра будет ветренно…
Там укутаются в шали
барышни кисейные.
Босоногая, смешная,
я гляжу рассеянно
из лугов моих альпийских
в сторону балтийскую.
Это – близко, очень близко!
Я к Неве приписана!
Не похожи её воды,
на смарагд или нефрит.
Вдоль неё идут подводы,
в них везут к реке гранит.
И по льду зимой блокадной
в детских саночках – тельца…
Эта память – будь неладна! —
мне досталась от отца.

Незаметно солнце село.
Стихнул птичий балаган.
В поле пряно пахнет сеном.
Над Невой плывёт туман.

В ЛУГАХ

Луга ещё не кошены,
косой ещё не тронуты,
пасутся тихо лошади,
как будто в море, тонут в них…

Прядут ушами чуткими
и встряхивают гривами,
а море дышит будто бы
приливами, отливами…

В полуденном безмолвии
жарою утомлённые,
гуляют травы волнами
салатово-зелёными…

Я ЗНАЮ

Давно мои проложены маршруты.
Я точно знаю, где меня не ждут,
А где считают долгие минуты
И утверждают: дольше нет минут.
Я знаю, чьё весёлое застолье
Не пострадает, если нет меня,
А чьё лицо скривится страшной болью,
Как будто от палящего огня –
От моего отсутствия. Я знаю
К Кому идти, когда в груди – война,
Кто ждёт пришельцев из любого края,
И разница меж ними не видна.
Кто всюду: в бесконечности Вселенной
И в рыжей капле репинской смолы,
И перед Кем, вставая на колени,
Я чувствую, насколько же малы
Все горести, все радости, все страсти…
Надолго ими я сыта вполне.
Одно застолье мне доставит счастье.
Оно же мне напомнит о войне.

ПОЛЮБЛЮ

Не того полюблю, кто колени – в кровь,
И букет – в целлофановой плёнке,
А кто душу мою спеленает в любовь,
Как свивают младенца в пелёнки.

Засмеётся она, поцелует в пупок,
А заплачет, её укачает.
Будет кланяться с нею вдвоём на восток,
С нею вместе молиться ночами…

Не того полюблю, кто откроет машну,
Чтоб куражиться было забавно,
А того, у кого на груди отдохну,
Чтобы после выхаживать павой.

Поглядит, как несу я достойно красу –
Так взыграет его ретивое,
Что красавице даст он горячий посул:
«Я исполню желанье любое!»

Мне не надо дворца у земли на краю
И тряпья, чтобы в пух разодеться,
Лишь бы ты пеленал нежно душу мою
И баюкал её, как младенца.

МОЛЕНИЕ В ВЕНЕЦИИ

Не в каждом храме пахнет морем
И не в любой душе звучит
Мелодия, которой вторит
Звучание святых молитв.

Слова их незамысловаты,
Но в каждом мощь заключена!
Облечена, как рыцарь в латы,
Душа надёжно в те слова.

Ей дать защиту и опору
Они ручаются собой.
В старинном храме пахнет морем,
Венецианской мостовой…

Как удивительно средь масок
И разноцветного стекла
Неукоснительно и ясно
Произносить молитв слова!

Ловить их чистое звучанье
В старинном храме на воде!
Здесь пахнет ладаном, свечами
И морем… Морем – как нигде.

МОЙ ПУТЬ

Мой путь лежит передо мной,
Прямой и ровный, как стрела.
Мой дом оставлен за горой.
Я в нём тебя – тебя ждала.

Не дождалась –на этот путь
Ступила с чистого листа.
Мне трудно – дальше не шагнуть!
Мне страшно – больше не искать!

Наивно-розовой зари
Струится в небе крепдешин…
Мне стыдно – бисером сорить
Из глубины моей души.

Теперь не видно и горы,
Той, за которой дом стоит…
Гори, заря моя, гори!
С тобой приятно говорить!

И не смущайся: разговор
Я сохраню для нас двоих.
Он станет частью синих гор –
Неразрешимой тайной их.

ОСЕННИЕ ХОЛМЫ

Они лежат, как бурые медведи,
Нечёсаными шкурами к ветрам –
Громады, зачарованные ведьмой
На долгие косматые века.

Они молчат – ни жалобы, ни стона,
А только клич осенний журавлей! –
И лапами огромными любовно
Долины обнимают, как детей.

Кому теплей от этого соседства,
Медведям бурым или детворе?
Но как не согревать друг друга сердцем,
Когда такая осень на земле!..

Авторская справка: Ольга Зупан, Словения

Ольга Зупан - поэт, переводчик, преподаватель, журналист, литературный редактор. Родилась в Петербурге. Закончила филологический ф-т СПбГУ по специальности сербохорватский язык и литература. С 2012 года живёт в Словении. Является автором и руководителем международного издательского пректа "ВсемКтоДети!". Издала 8 детских и 2 взрослых стихотворных книги. Мама двоих детей.